CHRISTIANITY MISUNDERSTOOD BY BELIEVERS.
Так что, как сведения, полученные мною после выхода моей книги о том, как не переставая понималось и понимается меньшинством людей христианское учение в его прямом и истинном смысле, так и критики на нее, и церковные и светские, отрицающие возможность понимать учение Христа в прямом смысле, убедили меня в том, что тогда как, с одной стороны, никогда для меньшинства не прекращалось, но всё яснее и яснее становилось истинное понимание этого учения, так, с другой стороны, для большинства смысл его всё более и более затемнялся, дойдя, наконец, до той степени затемнения, что люди прямо уже не понимают самых простых положений, самыми простыми словами выраженных в Евангелии.
Meaning of Christian Doctrine, Understood by a Minority, has Become Completely Incomprehensible for the Majority of Men--Reason of this to be Found in Misinterpretation of Christianity and Mistaken Conviction of Believers and Unbelievers Alike that they Understand it--The Meaning of Christianity Obscured for Believers by the Church--The First Appearance of Christ's Teaching--Its Essence and Difference from Heathen Religions--Christianity not Fully Comprehended at the Beginning, Became More and More Clear to those who Accepted it from its Correspondence with Truth--Simultaneously with this Arose the Claim to Possession of the Authentic Meaning of the Doctrine Based on the Miraculous Nature of its Transmission--Assembly of Disciples as Described in the Acts--The Authoritative Claim to the Sole Possession of the True Meaning of Christ's Teaching Supported by Miraculous Evidence has Led by Logical Development to the Creeds of the Churches--A Church Could Not be Founded by Christ--Definitions of a Church According to the Catechisms--The Churches have Always been Several in Number and Hostile to One Another--What is Heresy--The Work of G. Arnold on Heresies--Heresies the Manifestations of Progress in the Churches--Churches Cause Dissension among Men, and are Always Hostile to Christianity--Account of the Work Done by the Russian Church--Matt. xxiii. 23--The Sermon on the Mount or the Creed--The Orthodox Church Conceals from the People the True Meaning of Christianity--The Same Thing is Done by the Other Churches--All the External Conditions of Modern Life are such as to Destroy the Doctrine of the Church, and therefore the Churches use Every Effort to Support their Doctrines.
Thus the information I received, after my book came out, went to show that the Christian doctrine, in its direct and simple sense, was understood, and had always been understood, by a minority of men, while the critics, ecclesiastical and freethinking alike, denied the possibility of taking Christ's teaching in its direct sense. All this convinced me that while on one hand the true understanding of this doctrine had never been lost to a minority, but had been established more and more clearly, on the other hand the meaning of it had been more and more obscured for the majority. So that at last such a depth of obscurity has been reached that men do not take in their direct sense even the simplest precepts, expressed in the simplest words, in the Gospel.
Непонимание учения Христа в его истинном, простом и прямом смысле в наше время, когда свет этого учения проник уже все самые темные углы сознания людского; когда, как говорил Христос, теперь уже с крыш кричат то, что он говорил на ухо; когда учение это проникает все стороны человеческой жизни: и семейную, и экономическую, и гражданскую, и государственную, и международную, — непонимание это было бы необъяснимо, если бы непониманию этому не было причин.
Christ's teaching is not generally understood in its true, simple, and direct sense even in these days, when the light of the Gospel has penetrated even to the darkest recesses of human consciousness; when, in the words of Christ, that which was spoken in the ear is proclaimed from the housetops; and when the Gospel is influencing every side of human life--domestic, economic, civic, legislative, and international. This lack of true understanding of Christ's words at such a time would be inexplicable, if there were not causes to account for it.
One of these causes is the fact that believers and unbelievers alike are firmly persuaded that they have understood Christ's teaching a long time, and that they understand it so fully, indubitably, and conclusively that it can have no other significance than the one they attribute to it. And the reason of this conviction is that the false interpretation and consequent misapprehension of the Gospel is an error of such long standing. Even the strongest current of water cannot add a drop to a cup which is already full.
Одна из этих причин это та, что как верующие, так и неверующие твердо убеждены, что учение Христа понято ими давно и так полно, несомненно и окончательно, что никакого другого значения, кроме того, которое они придают ему, и не может быть в нем. Причина этого состоит в продолжительности предания ложного понимания и потому непонимания его. Самая сильная струя воды не может прибавить ни капли жидкости в сосуд, который полон.
The most difficult subjects can be explained to the most slow-witted man if he has not formed any idea of them already; but the simplest thing cannot be made clear to the most intelligent man if he is firmly persuaded that he knows already, without a shadow of doubt, what is laid before him.
Можно самому непонятливому человеку объяснить самые мудреные вещи, если он не составил себе о них еще никакого понятия; но самому понятливому человеку нельзя объяснить самой простой вещи, если он твердо убежден, что знает, да еще несомненно знает то, что передается ему.
The Christian doctrine is presented to the men of our world to-day as a doctrine which everyone has known so long and accepted so unhesitatingly in all its minutest details that it cannot be understood in any other way than it is understood now.
Христианское учение представляется людям нашего мира именно таким давно и несомненно каждому до всех своих мельчайших подробностей известным учением, которое не может быть понимаемо иначе, как так, как оно понято.
Christianity is understood now by all who profess the doctrines of the Church as a supernatural miraculous revelation of everything which is repeated in the Creed. By unbelievers it is regarded as an illustration of man's craving for a belief in the supernatural, which mankind has now outgrown, as an historical phenomenon which has received full expression in Catholicism, Greek Orthodoxy, and Protestantism, and has no longer any living significance for us. The significance of the Gospel is hidden from believers by the Church, from unbelievers by Science.
Христианство понимается теперь исповедующими церковные учения как сверхъестественное, чудесное откровение обо всем том, что сказано в символе веры; неверующими же, — как пережитое человечеством проявление его потребности веры в сверхъестественное; как историческое явление, вполне выразившееся в католичестве, православии, протестантстве и не имеющее уже для нас никакого жизненного значения. Для верующих значение учения скрывается церквью, для неверующих — наукою.
I will speak first of the former. Eighteen hundred years ago there appeared in the midst of the heathen Roman world a strange new doctrine, unlike any of the old religions, and attributed to a man, Christ.
Скажу сперва о первых. 1800 лет тому назад среди языческого римского мира явилось странное, не похожее ни на какое из прежних, новое учение, приписывавшееся человеку Христу.
This new doctrine was in both form and content absolutely new to the Jewish world in which it originated, and still more to the Roman world in which it was preached and diffused.
Новое учение это было совершенно новое как по форме, так и по содержанию, и для еврейского мира, среди которого оно возникло, и в особенности для того римского мира, среди которого оно проповедовалось и распространялось.
In the midst of the elaborate religious observances of Judaism, in which, in the words of Isaiah, law was laid upon law, and in the midst of the Roman legal system worked out to the highest point of perfection, a new doctrine appeared, which denied not only every deity, and all fear and worship of them, but even all human institutions and all necessity for them. In place of all the rules of the old religions, this doctrine sets up only a type of inward perfection, truth, and love in the person of Christ, and--as a result of this inward perfection being attained by men--also the outward perfection foretold by the Prophets--the kingdom of God, when all men will cease to learn to make war, when all shall be taught of God and united in love, and the lion will lie down with the lamb. Instead of the threats of punishment which all the old laws of religions and governments alike laid down for non-fulfillment of their rules, instead of promises of rewards for fulfillment of them, this doctrine called men to it only because it was the truth. John vii. 17: "If any man will do His will, he shall know of the doctrine whether it be of God." John viii. 46: "If I say the truth, why do ye not believe me? But ye seek to kill me, a man that hath told you the truth. Ye shall know the truth, and the truth shall make you free. God is a spirit, and they that worship him must worship him in spirit and in truth. Keep my sayings, and ye shall know of my sayings whether they be true." No proofs of this doctrine were offered except its truth, the correspondence of the doctrine with the truth. The whole teaching consisted in the recognition of truth and following it, in a greater and greater attainment of truth, and a closer and closer following of it in the acts of life. There are no acts in this doctrine which could justify a man and make him saved. There is only the image of truth to guide-him, for inward perfection in the person of Christ, and for outward perfection in the establishment of the kingdom of God. The fulfillment of this teaching consists only in walking in the chosen way, in getting nearer to inward perfection in the imitation of Christ, and outward perfection in the establishment of the kingdom of God. The greater or less blessedness of a man depends, according to this doctrine, not on the degree of perfection to which he has attained, but on the greater or less swiftness with which he is pursuing it.
Среди разработанности религиозных правил еврейства, где, по словам Исаии, было правило на правиле, и среди римского, выработанного до великой степени совершенства, законодательства явилось учение, отрицавшее не только всякие божества, — всякий страх перед ними, всякие гадания и веру в них, — но и всякие человеческие учреждения и всякую необходимость в них. Вместо всяких правил прежних исповеданий, учение это выставляло только образец внутреннего совершенства, истины и любви в лице Христа и последствия этого внутреннего совершенства, достигаемого людьми, — внешнего совершенства, предсказанного пророками, — царства божия, при котором все люди разучатся враждовать, будут все научены богом и соединены любовью и лев будет лежать с ягненком. Вместо угроз наказания за неисполнение правил, которые выставлялись прежними законами, как религиозными, так и государственными, вместо приманки наград за исполнение их, учение это призывало к себе только тем, что оно истина. «Кто хочет узнать об этом учении — от бога ли оно, пусть исполняет его». (Иоан. VII, 17). «Если я говорю истину, почему не верите мне? Зачем ищете убить человека, сказавшего вам истину? Только истина освободит вас. Исповедовать бога надо только в истине. Всё учение откроется и уяснится духом истины. Делайте то, что я говорю и узнаете, правда ли то, что я говорю» (Иоан. VIII). Доказательств учения не выставлялось никаких, кроме истины, кроме соответствия учения с истиной. Всё учение состояло в познании истины и следовании ей, в большем и большем постигновении истины и большем и большем приближении к ней в делах жизни. Нет по этому учению поступков, которые бы могли оправдать человека, сделать его праведным, есть только влекущий к себе сердца образец истины для внутреннего совершенства в лице Христа, а для внешнего — в осуществлении царства божия. Исполнение учения — только в движении по указанному пути, в приближении к совершенству внутреннему — подражания Христу, и внешнему — установления царства божия. Большее или меньшее благо человека зависит по этому учению не от той степени совершенства, до которого он достигает, а от большего или меньшего ускорения движения.
The progress toward perfection of the publican Zaccheus, of the woman that was a sinner, of the robber on the cross, is a greater state of blessedness, according to this doctrine, than the stationary righteousness of the Pharisee. The lost sheep is dearer than ninety-nine that were not lost. The prodigal son, the piece of money that was lost and found again, are dearer, more precious to God than those which have not been lost.
Движение к совершенству мытаря Закхея, блудницы, разбойника на кресте по этому учению большее благо, чем неподвижная праведность фарисея. Заблудшая овца дороже 99-ти незаблудших. Блудный сын, потерянная и опять найденная монета дороже любимее богом тех, которые не пропадали.
Every condition, according to this doctrine, is only a particular step in the attainment of inward and outward perfection, and therefore has no significance of itself. Blessedness consists in progress toward perfection; to stand still in any condition whatever means the cessation of this blessedness.
Всякое состояние по этому учению есть только известная ступень на пути к недостижимому внутреннему и внешнему совершенству и потому не имеет значения. Благо только в движении к совершенству, остановка же на каком бы то ни было состоянии есть прекращение блага.
"Let not thy left hand know what they right hand doeth." "No man having put his hand to the plow and looking back is fit for the Kingdom of God." "Rejoice not that the spirits are subject to you, but seek rather that your names be written in heaven." "Be ye perfect even as your Father in heaven is perfect." "Seek ye first the kingdom of heaven and its righteousness."
«Пусть левая не знает, что делает правая», и «не надежен для царства божия работник, взявшийся за плуг и оглядывающийся назад». «Не радуйтесь тому, что бесы повинуются вам, а ищите того, чтобы имена ваши были написаны на небесах». «Будьте совершенны, как совершенен отец ваш небесный». «Ищите царствия божия и правды его».
The fulfillment of this precept is only to be found in uninterrupted progress toward the attainment of ever higher truth, toward establishing more and more firmly an ever greater love within oneself, and establishing more and more widely the kingdom of God outside oneself.
Исполнение учения только в безостановочном движении — в постигновении всё высшей и высшей истины, и всё в большем и большем осуществлении ее в себе всё большей и большей любовью, а вне себя всё большим и большим осуществлением царства божия.
It is obvious that, appearing as it did in the midst of the Jewish and heathen world, such teaching could not be accepted by the majority of men, who were living a life absolutely different from what was required by it. It is obvious, too, that even for those by whom it was accepted, it was so absolutely opposed to all their old views that it could not be comprehensible in its full significance.
Очевидно, что явившееся среди еврейского и языческого мира учение это не могло быть принято большинством людей, живших совершенно иною жизнью, чем та, которой требовало это учение; и что даже теми, которыми оно было принято, оно, как совершенно противоположное всем прежним взглядам, не могло быть понято во всем его значении.
It has been only by a succession of misunderstandings, errors, partial explanations, and the corrections and additions of generations that the meaning of the Christian doctrine has grown continually more and more clear to men. The Christian view of life has exerted an influence on the Jewish and heathen, and the heathen and Jewish view of life has, too, exerted an influence on the Christian. And Christianity, as the living force, has gained more and more upon the extinct Judaism and heathenism, and has grown continually clearer and clearer, as it freed itself from the admixture of falsehood which had overlaid it. Men went further and further in the attainment of the meaning of Christianity, and realized it more and more in life.
Только рядом недоразумений, ошибок, односторонних разъяснений, исправляемых и дополняемых поколениями людей, смысл христианского учения всё более и более уяснялся людям. Совершалось воздействие христианского миросозерцания на еврейское и языческое и языческого и еврейского на христианское. И христианское, как живое, всё более и более проникало отживающее еврейское и языческое и выступало всё яснее и яснее, освобождаясь от накладываемых на него ложных примесей. Люди всё дальше и дальше постигали смысл христианства и более и более осуществляли его в жизни.
The longer mankind lived, the clearer and clearer became the meaning of Christianity, as must always be the case with every theory of life.
Чем дальше жило человечество, тем более и более уяснялся ему смысл христианства, как это не могло и не может быть иначе со всяким учением о жизни.
Succeeding generations corrected the errors of their predecessors, and grew ever nearer and nearer to a comprehension of the true meaning. It was thus from the very earliest times of Christianity. And so, too, from the earliest times of Christianity there were men who began to assert on their own authority that the meaning they attribute to the doctrine is the only true one, and as proof bring forward supernatural occurrences in support of the correctness of their interpretation.
Последующие поколения исправляли ошибки предшественников и всё более и более приближались к пониманию истинного его смысла. Так это было с самых первых времен христианства. И вот тут-то, с самых первых времен его, появились люди, начавшие утверждать про себя, что тот смысл, который они придают учению, есть единый истинный и что доказательством этого служат сверхъестественные явления, подтверждающие справедливость их понимания.
This was the principal cause at first of the misunderstanding of the doctrine, and afterward of the complete distortion of it.
Это-то и было главной причиной сначала непонимания учения, а потом и полного извращения учения.
It was supposed that Christ's teaching was transmitted to men not like every other truth, but in a special miraculous way. Thus the truth of the teaching was not proved by its correspondence with the needs of the mind and the whole nature of man, but by the miraculous manner of its transmission, which was advanced as an irrefutable proof of the truth of the interpretation put on it. This hypothesis originated from misunderstanding of the teaching, and its result was to make it impossible to understand it rightly.
Предполагалось, что учение Христа передается людям не как всякая другая истина, а особенным, сверхъестественным способом, так что истинность понимания учения доказывается не соответственностью передаваемого с требованиями разума и всей природы человека, а чудесностью передачи, служащей непререкаемым доказательством истинности понимания. Возникло это предположение из непонимания, и последствием его была невозможность понимания.
And this happened first in the earliest times, when the doctrine was still not so fully understood and often interpreted wrongly, as we see by the Gospels and the Acts. The less the doctrine was understood, the more obscure it appeared and the more necessary were external proofs of its truth. The proposition that we ought not to do unto others as we would not they should do unto us, did not need to be proved by miracles and needed no exercise of faith, because this proposition is in itself convincing and in harmony with man's mind and nature; but the proposition that Christ was God had to be proved by miracles completely beyond our comprehension.
Началось это с самых первых времен, когда так неполно еще и часто превратно понималось учение, как мы видим это по Евангелиям и Деяниям. Чем менее было понято учение, тем оно представлялось темнее и тем нужнее были внешние доказательства его истинности. Положение о том, чтобы не делать другим того, чего не хочешь, чтобы тебе делали, не нужно было доказывать чудесами, и положению этому не нужно было требовать веры, потому что положение это само по себе убедительно, соответствуя и разуму и природе человека; но положение о том, что Христос был бог, надо было доказывать чудесами совершенно непонятными.
The more the understanding of Christ's teaching was obscured, the more the miraculous was introduced into it; and the more the miraculous was introduced into it, the more the doctrine was strained from its meaning and the more obscure it became; and the more it was strained from its meaning and the more obscure it became, the more strongly its infallibility had to be asserted, and the less comprehensible the doctrine became.
Чем было темнее понимание учения Христа, тем более примешивалось к нему чудесного; а чем более примешивалось чудесного, тем более учение отклонялось от своего смысла и становилось темнее; а чем более оно отклонялось от своего смысла и становилось темнее, тем сильнее надо было утверждать свою непогрешимость и тем менее учение становилось понятно.
One can see by the Gospels, the Acts, and the Epistles how from the earliest times the non-comprehension of the doctrine called forth the need for proofs through the miraculous and incomprehensible.
С самых первых времен по Евангелиям, Деяниям, Посланиям можно видеть, каким образом непонимание учения вызывало необходимость доказательств через чудесное и непонятное.
The first example in the book of Acts is the assembly which gathered together in Jerusalem to decide the question which had arisen, whether to baptize or not the uncircumcised and those who had eaten of food sacrificed to idols.
Началось это, по книге Деяний, с того собрания, на котором сошлись ученики в Иерусалиме для разрешения возникшего вопроса о крещении или некрещении необрезанных и о едящих идоложертвенное.
The very fact of this question being raised showed that those who discussed it did not understand the teaching of Christ, who rejected all outward observances--ablutions, purifications, fasts, and sabbaths. It was plainly said, "Not that which goeth into a man's mouth, but that which cometh out of a man's mouth, defileth him," and therefore the question of baptizing the uncircumcised could only have arisen among men who, though they loved their Master and dimly felt the grandeur of his teaching, still did not understand the teaching itself very clearly. And this was the fact.
Самая постановка вопроса показывала, что обсуждавшие его не понимали учения Христа, отвергающего все внешние обряды: омовения, очищения, посты, субботы. Прямо сказано: «сквернит не то, что в уста входит, а то, что исходит из сердца», и потому вопрос о крещении необрезанных мог возникнуть только среди людей, любивших учителя, смутно чуявших величие его учения, но еще очень неясно понимавших самое учение. Так оно и было.
Just in proportion to the failure of the members of the assembly to understand the doctrine was their need of external confirmation of their incomplete interpretation of it. And then to settle this question, the very asking of which proved their misunderstanding of the doctrine, there was uttered in this assembly, as is described in the Acts, that strange phrase, which was for the first time found necessary to give external confirmation to certain assertions, and which has been productive of so much evil.
Насколько члены собрания не понимали учения, настолько понадобилось им внешнее подтверждение своего неполного понимания. И вот для решения вопроса, самая постановка которого показывает непонимание учения, были произнесены на этом собрании, как это описывает книга Деяний, в первый раз долженствовавшие внешним образом утвердить справедливость известных утверждений, эти страшные, наделавшие столько зла, слова: «угодно святому духу и нам», т. е. утверждалось, что справедливость того, что они постановили, засвидетельствована чудесным участием в этом решении святого духа, т. е. бога.
That is, it was asserted that the correctness of what they had decided was guaranteed by the miraculous participation of the Holy Ghost, that is, of God, in their decision. But the assertion that the Holy Ghost, that is, God, spoke through the Apostles, in its turn wanted proof. And thus it was necessary, to confirm this, that the Holy Ghost should descend at Pentecost in tongues of fire upon those who made this assertion. (In the account of it, the descent of the Holy Ghost precedes the assembly, but the book of Acts was written much later than both events.) But the descent of the Holy Ghost too had to be proved for those who had not seen the tongues of fire (though it is not easy to understand why a tongue of fire burning above a man's head should prove that what that man is going to say will be infallibly the truth). And so arose the necessity for still more miracles and changes, raisings of the dead to life, and strikings of the living dead, and all those marvels which have been a stumbling-block to men, of which the Acts is full, and which, far from ever convincing one of the truth of the Christian doctrine, can only repel men from it. The result of such a means of confirming the truth was that the more these confirmations of truth by tales of miracles were heaped up one after another, the more the doctrine was distorted from its original meaning, aid the more incomprehensible it became.
Но утверждение о том, что святой дух, т. е. бог, говорил через апостолов, опять надо было доказать. И вот понадобилось для этого утверждать то, что в пятидесятницу святой дух в виде огненных языков сошел на тех, которые утверждали это. (В описании сошествие св. духа предшествует собору, но написаны Деяния много после того и другого.) Но и сошествие святого духа надо было подтвердить для тех, которые не видали огненных языков (хотя и непонятно, почему огненный язык, зажегшийся над головой человека, показывает, что то, что будет говорить этот человек, — несомненная правда), и понадобились еще чудеса и исцеления, воскресения, умерщвления и все те соблазнительные чудеса, которыми наполнены Деяния и которые не только никогда не могут убедить в истинности христианского учения, но могут только оттолкнуть от него. Последствия такого способа утверждения истины были те, что чем более нагромождались одно за другим эти подтверждения истинности рассказами о чудесах, тем более отклонялось самое учение от своего первоначального смысла и тем непонятнее становилось оно.
Thus it was from the earliest times, and so it went on, constantly increasing, till it reached in our day the logical climax of the dogmas of transubstantiation and the infallibility of the Pope, or of the bishops, or of Scripture, and of requiring a blind faith rendered incomprehensible and utterly meaningless, not in God, but in Christ, not in a doctrine, but in a person, as in Catholicism, or in persons, as in Greek Orthodoxy, or in a book, as in Protestantism. The more widely Christianity was diffused, and the greater the number of people unprepared for it who were brought under its sway, the less it was understood, the more absolutely was its infallibility insisted on, and the less possible it became to understand the true meaning of the doctrine. In the times of Constantine the whole interpretation of the doctrine had been already reduced to a RÉSUMÉ--supported by the temporal authority--of the disputes that had taken place in the Council--to a creed which reckoned off--I believe in so and so, and so and so, and so and so to the end--to one holy, Apostolic Church, which means the infallibility of those persons who call themselves the Church. So that it all amounts to a man no longer believing in God nor Christ, as they are revealed to him, but believing in what the Church orders him to believe in.
Так это было с первых времен и так это шло, постоянно усиливаясь, логически дойдя в наше время до догматов пресуществления и непогрешимости папы или епископов, или писаний, т. е. до совершенно непонятного, дошедшего до бессмыслицы и до требований слепой веры не богу, не Христу, не учению даже, а лицу, как в католичестве, или лицам, как в православии, или — веры книжке, как в протестантстве. Чем шире распространялось христианство и чем большую оно захватывало толпу неподготовленных людей, тем менее оно понималось, тем решительнее утверждалась непогрешимость понимания и тем менее становилась возможность понять истинный смысл учения. Уже ко времени Константина всё понимание учения свелось к резюме, утвержденным светской властью, — резюме споров, происходивших на соборе, — к символу веры, в котором значится: верую в то-то, то-то и то-то и под конец — в единую, святую, соборную и апостольскую церковь, т. е. в непогрешимость тех лиц, которые называют себя церковью, так что всё свелось к тому, что человек верит уже не богу, не Христу, как они открылись ему, а тому, чему велит верить церковь.
But the Church is holy; the Church was founded by Christ. God could not leave men to interpret his teaching at random--therefore he founded the Church. All those statements are so utterly untrue and unfounded that one is ashamed to refute them. Nowhere nor in anything, except in the assertion of the Church, can we find that God or Christ founded anything like what Churchmen understand by the Church. In the Gospels there is a warning against the Church, as it is an external authority, a warning most clear and obvious in the passage where it is said that Christ's followers should "call no man master." But nowhere is anything said of the foundation of what Churchmen call the Church.
Но церковь свята, церковь основана Христом. Не мог бог предоставить людям толковать свое учение произвольно, и потому он установил церковь. Все эти положения до такой степени несправедливы и голословны, что совестно опровергать их. Нигде, ни по чему, кроме как по утверждению церквей, не видно, чтобы бог или Христос основывали что-либо подобное тому, что церковники разумеют под церковью. В Евангелии есть указание против церкви как внешнего авторитета, самое очевидное и ясное, в том месте, где говорится, чтобы ученики Христа никого не называли учителями и отцами. Но нигде ничего не сказано об установлении того, что церковники называют церковью.
The word church is used twice in the Gospels--once in the sense of an assembly of men to decide a dispute, the other time in connection with the obscure utterance about a stone--Peter, and the gates of hell. From these two passages in which the word church is used, in the signification merely of an assembly, has been deduced all that we now understand by the Church.
В Евангелиях два раза употреблено слово «церковь». Один раз в смысле собрания людей, разрешающего спор; другой раз в связи с темными словами о камне — Петре и вратах ада. Из этих двух упоминаний слова «церковь», имеющего значение только собрания, выводится то, что мы теперь разумеем под словом «церковь».
But Christ could not have founded the Church, that is, what we now understand by that word. For nothing like the idea of the Church as we know it now, with its sacraments, miracles, and above all its claim to infallibility, is to be found either in Christ's words or in the ideas of the men of that time.
Но Христос никак не мог основать церковь, т. е. то, что мы теперь понимаем под этим словом, потому что ничего подобного понятию церкви такой, какую знаем теперь с таинствами, иерархией и, главное, с своим утверждением непогрешимости, не было ни в словах Христа, ни в понятиях людей того времени.
The fact that men called what was formed afterward by the same word as Christ used for something totally different, does not give them the right to assert that Christ founded the one, true Church.
То, что люди назвали то, что сложилось потом, тем же словом, которое Христос употреблял о чем-то другом, никак не дает им права утверждать того, что Христос основал единую истинную церковь.
Besides, if Christ had really founded such an institution as the Church for the foundation of all his teaching and the whole faith, he would certainly have described this institution clearly and definitely, and would have given the only true Church, besides tales of miracles, which are used to support every kind of superstition, some tokens so unmistakable that no doubt of its genuineness could ever have arisen. But nothing of the sort was done by him. And there have been and still are different institutions, each calling itself the true Church.
Кроме того, если бы Христос действительно установил такое учреждение, как церковь, на котором основано всё учение и вся вера, то он, вероятно бы, высказал это установление так определенно и ясно и придал бы единой истинной церкви, кроме рассказов о чудесах, употребляемых при всяких суевериях, такие признаки, при которых не могло бы быть никакого сомнения в ее истинности; но ничего подобного нет, а как были, так и есть теперь различные учреждения, называющие себя каждое единою истинною церковью.
The Catholic catechism says: "L'Église est la société des fidéles établie par notre Seigneur Jésus Christ, répandue sur toute la terre et soumise à l'authorité des pasteurs légitimes, principalement notre Saint Père le Pape," [see Footnote] understanding by the words "pasteurs légitimes" an association of men having the Pope at its head, and consisting of certain individuals bound together by a certain organization.
Католический катехизис говорит: L’église est la société de fidèles établie par notre Seigneur Jésus-Christ, répandue sur toute la terre et soumise à l’autorité des pasteurs légitimes, principalement notre Saint Père — le Pape,[1] подразумевая под pasteurs légitimes человеческое учреждение, имеющее во главе своей папу и составленное из известных, связанных между собой известной организацией лиц.
[Footnote: "The Church is the society of the faithful, established by our Lord Jesus Christ, spread over the whole earth, and subject to the authority of its lawful pastors, and chief of them our Holy Father the Pope."]
The Greek Orthodox catechism says: "The Church is a society founded upon earth by Jesus Christ, which is united into one whole, by one divine doctrine and by sacraments, under the rule and guidance of a priesthood appointed by God," meaning by the "priesthood appointed by God" the Greek Orthodox priesthood, consisting of certain individuals who happen to be in such or such positions.
Православный катехизис говорит: «Церковь есть основанное Иисусом Христом на земле общество, соединенное между собою в одно целое одним божественным учением и таинствами под управлением и руководством богоустановленной иерархии», разумея под богоустановленной иерархией именно греческую иерархию, составленную из известных таких-то лиц, находящихся в таких-то и таких-то местах.
The Lutheran catechism says: "The Church is holy Christianity, or the collection of all believers under Christ, their head, to whom the Holy Ghost through the Gospels and sacraments promises, communicates, and administers heavenly salvation," meaning that the Catholic Church is lost in error, and that the true means of salvation is in Lutheranism.
Лютеранский катехизис говорит: «Церковь есть святое христианство, или собрание всех верующих под Христом, главою их, в котором св. дух через Евангелие и таинства предлагает, сообщает, усваивает божеское спасение», подразумевая то, что католическая церковь заблудшая и отпавшая и что истинное предание хранится в лютеранстве.
For Catholics the Church of God coincides with the Roman priesthood and the Pope. For the Greek Orthodox believer the Church of God coincides with the establishment and priesthood of Russia. [See Footnote]
Для католиков божественная церковь совпадает с римской иерархией и папой. Для православных божественная церковь совпадает с учреждением восточной и русской иерархии.[2]
[Footnote: Homyakov's definition of the Church, which was received with some favor among Russians, does not improve matters, if we are to agree with Homyakov in considering the Greek Orthodox Church as the one true Church. Homyakov asserts that a church is a collection of men (all without distinction of clergy and laymen) united together by love, and that only to men united by love is the truth revealed (let us love each other, that in the unity of thought, etc.), and that such a church is the church which, in the first place, recognizes the Nicene Creed, and in the second place does not, after the division of the churches, recognize the popes and new dogmas. But with such a definition of the church, there is still more difficulty in reconciling, as Homyakov tries to do, the church united by love with the church that recognizes the Nicene Creed and the doctrine of Photius. So that Homyakov's assertion that this church, united by love, and consequently holy, is the same church as the Greek Orthodox priesthood profess faith in, is even more arbitrary than the assertions of the Catholics or the Orthodox. If we admit the idea of a church in the sense Homyakov gives to it--that is, a body of men bound together by love and truth--then all that any man can predicate in regard to this body, if such an one exists, is its love and truth, but there can be no outer signs by which one could reckon oneself or another as a member of this holy body, nor by which one could put anyone outside it; so that no institution having an external existence can correspond to this idea.]
Для лютеран божественная церковь совпадает с собранием людей, признающих Библию и катехизис Лютера.
For Lutherans the Church of God coincides with a body of men who recognize the authority of the Bible and Luther's catechism.
Ordinarily, when speaking of the rise of Christianity, men belonging to one of the existing churches use the word church in the singular, as though there were and had been only one church. But this is absolutely incorrect. The Church, as an institution which asserted that it possessed infallible truth, did not make its appearance singly; there were at least two churches directly this claim was made.
Обыкновенно, говоря о происхождении христианства, люди, принадлежащие к одной из существующих церквей, употребляют слово «церковь» в единственном числе, как будто церковь была и есть только одна. Но это совершенно несправедливо. Церковь, как учреждение, утверждающее про себя, что она обладает несомненной истиной, явилась только тогда, когда она была не одна, а было их по крайней мере две.
While believers were agreed among themselves and the body was one, it had no need to declare itself as a church. It was only when believers were split up into opposing parties, renouncing one another, that it seemed necessary to each party to confirm their own truth by ascribing to themselves infallibility. The conception of one church only arose when there were two sides divided and disputing, who each called the other side heresy, and recognized their own side only as the infallible church.
Пока верующие были согласны между собою, и собрание было одно, ему незачем было утверждать себя церковью. Только тогда, когда верующие разделились на противоположные, отрицающие друг друга партии, явилась потребность каждой стороны утверждать свою истинность, приписывая себе непогрешимость. Понятие единой церкви возникло только из того, что, при разногласии и споре двух сторон, каждая, называя другую сторону ересью, признавала только свою сторону непогрешимою церковью.
If we knew that there was a church which decided in the year 51 to receive the uncircumcised, it is only so because there was another church--of the Judaists--who decided to keep the uncircumcised out.
Если мы знаем, что была церковь, решившая в 51 году принимать необрезанных, то церковь эта явилась только потому, что была другая церковь — иудействующих, решившая не принимать необрезанных.
If there is a Catholic Church now which asserts its own infallibility, that is only because there are churches--Greco-Russian, Old Orthodox, and Lutheran--each asserting its own infallibility and denying that of all other churches. So that the one Church is only a fantastic imagination which has not the least trace of reality about it.
Если есть теперь церковь католическая, утверждающая свою непогрешимость, то только потому, что есть церкви: греко-российская, православная, лютеранская, каждая утверждающая свою непогрешимость и этим самым отрицающая все другие церкви. Так что церковь единая есть только фантастическое представление, не имеющее в себе ни малейшего признака действительности.