The present work was conceived, in its most essential outlines, about ten years ago, in the years of early youth. Its leading ideas — on the essence of religion in general; on the meaning and direction of the development of religiosity; on the connection between scientific socialism and those cherished aspirations of humanity which found expression in religious myths and dogmas and in the metaphysical systems that succeeded them; on the central place of labour in the new world-view — all these ideas had already taken shape early in the author's mind, and, without changing in their substance, only grew clearer and more firmly established as he became more deeply acquainted with the history of religion and of philosophy, and with scientific socialism.
Настоящая работа в самых существенных своих чертах задумана около 10 лет тому назад, в годы ранней молодости. Основные идеи: о сущности религии вообще, о смысле и направлении развития религиозности, о связи научного социализма с заветными чаяниями человечества выраженными в религиозных мифах и догмах и сменивших их метафизических системах, о центральном месте «труда» в новом миросозерцании — все эти идеи уже рано зародились в уме автора и, не изменяясь в существе своем, лишь прояснялись и упрочивались по мере более глубокого ознакомления с историей религии и философии и с научным социализмом.
In 1898 the author read a paper in Kiev, Idealism and Marxism, in which the first sketch of his ideas was given. Berdyaev, then still quite a youth and in his views not yet so far departed from social democracy as he is now, took part in the debate. The paper showed that we had, without knowing it, though certainly not by accident, been working at bottom on the same problem. But how different the results were! If the first paper of the present writer on a philosophical theme met with very friendly criticism from N. Berdyaev, then one of his first serious articles, three years later, was willy-nilly obliged to become a merciless criticism of Berdyaev's views, by that time thoroughly "Bulgakovised".
В 1898 году автор прочел в Киеве реферат «Идеализм и марксизм», — в котором был дан первый очерк его идей. Между другими оппонентами находился и г. Бердяев, тогда еще совсем юноша, и по воззрениям своим не ушедший еще так далеко от социал-демократии, как теперь. Реферат показал даже, что мы, без нашего ведома, но конечно не случайно, работали в сущности над той же проблемой. Но как различны были результаты! Если первый реферат пишущего эти строки на философскую тему встретил очень дружественную критику со стороны Н. Бердяева, то одна из первых его серьезных статей, через три года после того, волей неволей должна была стать беспощадной критикой воззрений Бердяева, «о булгаченного» к тому времени совершенно.
The author's work went on in its own way, though it cannot be said to have been sufficiently systematic, since prisons, exile, practical work and a whole series of private circumstances were serious obstacles to such systematic work. The original plan of the work was conceived very broadly. It was to have been an entire history of religion from the materialist standpoint, including within it European metaphysics, utopian socialism and, finally, scientific socialism. Material accumulated, but ever new horizons opened, and free time grew ever scarcer. At last, taking advantage of some months of not altogether voluntary freedom from "current life", the author resolved to revise the plan radically and, without chasing completeness, to give an intellectual outline of his theory, pausing only at its most important supporting points. What is now in question is no longer a history of religion, but only a more or less profound investigation of the mutual relations of religion and socialism, and a determination of the place of socialism among the other religious systems.
Работа автора шла своим чередом, нельзя сказать, однако, чтобы достаточно систематично, так как тюрьмы, ссылки, практическая работа и ряд частных обстоятельств являлись сильными препятствиями для такой систематичности. Первоначальный план работы был задуман очень широко. Это должна была быть целая история религии с материалистической точки зрения, со включением в нее европейской метафизики, утопического социализма и, наконец, научного социализма. Материал накоплялся, но открывались все новые горизонты, а свободного времени становилось все меньше. Наконец, воспользовавшись месяцами не совсем добровольной свободы от «текущей жизни», автор решил радикально пересмотреть план и, не гоняясь за полнотой, дать идейный абрис с своей теории, останавливаясь лишь на важнейших опорных пунктах. Теперь дело идет уже не об истории религии, а только о более или менее глубоком исследовании взаимоотношений религии и социализма, об определении места социализма среди других религиозных систем.
It was not only considerations of the colossal difficulty of carrying out the work on the original plan, nor only the awareness that circumstances would not permit him to give the two or three years of continuous, methodical labour which its execution required, that guided the author: it was clear to him that a scholarly work in two or three volumes with a great deal of factual baggage would not be very accessible to the general public and would rather obscure than strengthen that new and vitally important thing which he wanted to say.
Не только соображения о колоссальных трудностях выполнения работы по первоначальному плану, не только со знание того, что обстоятельства не позволят отдать 2-3 года сплошного, методического труда, необходимого для его выполнения, руководило автором: для него было ясно, что научный труд в 2-3 тома с большим количеством фактического багажа — будет мало доступен для широкой публики и скорее заслонит, чем усилит то новое, жизненно важное, что автору хотелось бы высказать.
But in distributing his material so as to set it out in a small book of twenty printed sheets, the author often cast aside, with heartfelt pain, this or that interesting construction, investigation, conjecture or generalisation. He therefore resolved to publish separately, for those readers who take an interest in his ideas, the most important fragments of the great work once planned.
Но распределяя свой материал таким образом, чтобы изложить его в небольшой книге на 20 печатных листах, автор часто с болью сердечной отбрасывал то или другое интересное построение, исследование, догадку, обобщение. Поэтому он решил издать отдельно для тех читателей, которые заинтересуются его идеями, наиболее важные фрагменты задуманной прежде большой работы.