Audiatur et tertia pars
Audiatur et tertia pars*.
This time, at everyone's request, we met in the garden earlier than usual so that we wouldn't have to rush the end of our conversation. For some reason, everyone was in a more serious mood than yesterday.
На этот раз по общему желанию мы собрались в саду раньше обыкновенного, чтобы не торопиться с окончанием разговора. Все были почему-то в более серьезном настроении, чем вчера.
POLITICIAN (to Mr. Z.). I think you wanted to object to something I said earlier, or make a comment on it?
Политик (к г[-ну] Z)). Вы, кажется, хотели что-то возразить или заметить на то, что я давеча говорил?
MR. Z. Yes, about your definition of peaceful politics as a symptom of progress. I remembered the words of a character in Turgenev's Smoke: ‘Progress is a symptom.’ I don't know exactly what Turgenev's character meant, but taken literally, the words are perfectly true. Progress certainly is a symptom.
Г[-н] Z. Да, это насчет вашего определения, что мирная политика есть симптом прогресса,— я еще вспомнил слова одной особы в тургеневском Дыме, что «прогресс — это симптом». Я не знаю, что именно под этим разумела тургеневская особа, но ведь прямой смысл этих слов совершенно верен. Прогресс действительно есть симптом.
POLITICIAN. Of what?
Политик. Чего?
MR. Z. ‘It's a pleasure to talk to clever people.’ That's exactly the question I was leading up to. I believe that progress, meaning noticeable, accelerated progress, is always a symptom of the end.
Г[-н] Z. Приятно с умными людьми разговаривать. Именно к этому вопросу я и вел речь. Я думаю, что прогресс, то есть заметный, ускоренный прогресс, есть всегда симптом конца.
POLITICIAN. I can understand that in the case of progressive paralysis, for instance: its progress is a symptom of the end. But why must the progress of culture or civilized life be a symptom of the end?
Политик. Я понимаю, что если дело идет, например, о прогрессивном параличе, то это есть симптом конца. Но почему же прогресс культуры или культурности непременно должен быть симптомом конца?
MR. Z. It isn't as obvious as in the case of paralysis, but it's true all the same.
Г[-н] Z. Да, это не так очевидно, как в случае паралича, однако это так.
POLITICIAN. It's clear that you're certain of it. What isn't clear to me is what exactly you're certain of. First of all, encouraged by your praise, I'll repeat the simple question that struck you as so clever. You say ‘a symptom of the end’. The end of what?
Политик. Что вы в этом уверены — это ясно, но для меня не ясно даже, в чем, собственно, вы уверены. И, во-первых, ободренный вашей похвалой, я и тут возобновлю свой простой вопрос, который вам показался умным. Вы говорите «симптом конца». Конца чего: — я спрашиваю.
MR. Z. The end of what we were discussing. We were talking about the history of humanity, about that historical ‘process’ which has undoubtedly been accelerating and which, I'm convinced, is approaching its conclusion.
Г[-н] Z. Да конца того, о чем у нас была речь. Ведь мы толковали об истории человечества, о том историческом «процессе», который несомненно стал идти ускоренным темпом и, как я убежден, приближается к своей развязке.
LADY. C'est la fin du monde, n'est-ce pas? This is becoming very interesting!
Дама. C’est la fin du monde, n’est ce pas?. Это очень любопытно.
GENERAL. At last we've reached the most interesting subject.
Генерал. Вот наконец до самого интересного добрались.
PRINCE. I assume you won't overlook the Antichrist either?
Князь. Вероятно, вы и антихриста не оставите без внимания?
MR. Z. Certainly not. He comes first.
Г[-н] Z. Конечно,— ему первое место.
PRINCE (to the Lady). Please excuse me. I have a dreadful number of urgent things to do. Much as I'd like to hear about these fascinating matters, I must go home.
Князь (к даме). Извините, пожалуйста, у меня ужасно много дел совсем неотложных, так что, при всем желании послушать о таких интереснейших вещах, я должен отправиться к себе.
GENERAL. Go home? What about whist?
Генерал. Как? А винт?
POLITICIAN. I had a feeling from the first day that some wickedness was brewing. Once religion gets involved, don't expect anything good. Tantum religio potuit suadere malorum.
Политик. Я еще третьего дня предчувствовал, что будет какое-нибудь злодейство. Уж раз религия замешалась, не жди добра.
Tantum religio potuit suadere malorum.
PRINCE. There's no wickedness brewing. I'll try to come back at nine, but right now I really have no time.
Князь. Никакого злодейства не будет — я постараюсь вернуться в девять часов, а теперь решительно некогда.
LADY. Why this sudden hurry? Why didn't you warn us about these important matters? I don't believe you! Admit it: the Antichrist has frightened you away.
Дама. Но почему такая внезапность? Почему вы не предупредили об этих важных делах? Не верю! Признайтесь, что это антихрист вас вдруг спугнул.
PRINCE. Yesterday I heard so much about courtesy being the most important thing that, under its influence, I decided to tell a lie for the sake of courtesy. Now I see how wrong that was. I'll tell you frankly: although I really do have a great deal of important business, I'm leaving mainly because I consider it wrong to waste my time discussing things that could only matter to Papuans and the like.
Князь. Я вчера так много наслушался, что учтивость есть самое первое дело, что под этим внушением решил сказать неправду ради учтивости. Теперь вижу, что это очень дурно, и скажу прямо, что хотя у меня действительно много важных дел, но что я ухожу от этого разговора главным образом потому, что считаю непозволительным тратить свое время на рассуждения о таких вещах, которые могут иметь значение разве для папуасов каких-нибудь.
POLITICIAN. Your grave sin of excessive courtesy seems to have been atoned for now.
Политик. Ваш тяжкий грех излишней учтивости, кажется, теперь искуплен.
LADY. Why get angry? If we're stupid, enlighten us. I'm certainly not angry that you called me a Papuan too. Even Papuans can have sound ideas. God gives wisdom to infants. But if you find it hard to listen to talk of the Antichrist, let's compromise. Your villa is only a few steps away. Go and do your work now, and come back towards the end of our conversation, after the Antichrist....
Дама. И зачем сердиться? Если мы глупы, просветите нас. Вот я, право, не сержусь, что вы и меня папуаской назвали,— ведь и у папуасов могут быть верные понятия. Бог умудряет младенцев. Но если вам трудно слушать про антихриста, так вот на чем помиримся. Ваша вилла ведь два шага отсюда. Ступайте теперь заниматься, а к концу разговора приходите — после антихриста.
PRINCE. Very well. I'll come back.
Князь. Хорошо, приду.
(After the Prince had left the company.) GENERAL (laughing). ‘The cat knows whose meat it has eaten.’
(Когда князь отошел от беседующих) Генерал (смеясь, заметил). Знает кошка, чье мясо съела!
LADY. What, you think our Prince is the Antichrist?
Дама. Как, вы думаете, что наш князь — антихрист?
GENERAL. Not personally, no; he's a long way from that yet. But he's on that road all the same. As St. John writes: ‘You have heard, my little children, that the Antichrist is coming, and now there are many antichrists.’ So he's one of those ‘many’....
Генерал. Ну, не лично, не он лично: далеко кулику до Петрова дня! А все-таки на той линии. Как еще и у Иоанна Богослова в писании сказано: вы слышали, детушки, что придет антихрист, а теперь много антихристов. Так вот из этих многих, из многих-то…
LADY. You might find yourself among the ‘many’ quite unintentionally. God won't hold it against him; he's been misled. He knows he won't invent gunpowder himself, but there's still some prestige in wearing a fashionable uniform. It's like transferring from the regular army to the Guards. It means nothing to a senior general, but it's flattering to a junior officer.
Дама. Во «многие», пожалуй, и нечаянно попадешь. С него Бог не взыщет, его с толку сбили. Он знает, что своего пороху ему не выдумать, а в модном мундире ходить — все-таки почет, будто в гвардию попасть из армейских. Большому генералу это все равно, а для маленького офицера лестно.
POLITICIAN. The psychology is sound. But I still don't understand why he became so angry at the mention of the Antichrist. Take me: I don't believe in anything mystical, so it doesn't annoy me. It interests me instead, from the standpoint of humanity in general. I know that many people take it seriously, so some aspect of human nature must be expressed in it. That aspect may have atrophied in me, but it still has an objective interest, even for me. I'm hopeless at painting, for instance. I can't draw even a straight line or a circle, and I can't tell what's good or bad in painters' work. But painting still interests me as a matter of general education and aesthetics.
Политик. Это психология верная. Но я все-таки не понимаю, почему он рассердился насчет антихриста. Вот я, например, ни во что мистическое не верю, так оно меня и не сердит, а скорей интересует с точки зрения общечеловеческой. Я ведь знаю, что для многих это дело серьезное; значит, здесь выражается какая-то сторона человеческой природы, которая у меня атрофирована, что ли, но сохраняет свой объективный интерес и для меня. Я вот, например, совсем плох к живописи: и сам ничего не нарисую — даже прямой линии или круга, да и у живописцев не разберу, что хорошо написано, что дурно. Но я и вопросами живописи интересуюсь на почве общеобразовательной и общеэстетической.
LADY. It's hard to be angry at something as harmless as painting. But you yourself hate religion, and just now you quoted some Latin curse against it.
Дама. На такое безобидное дело нельзя сердиться, а вот религию вы же сами ненавидите и только что привели какое-то латинское ругательство против нее.
POLITICIAN. A curse! Good heavens! Like my favourite poet, Lucretius, I reproach religion for its bloodstained altars and the cries of its human victims. I hear an echo of that bloodthirstiness in the darkly intolerant remarks of the man who has just left us. Religious ideas themselves interest me very much, including this idea of the ‘Antichrist’. Unfortunately, the only book I've read on the subject is Renan's, and he approaches it solely as a matter of historical scholarship, reducing everything to Nero. That isn't enough. The idea of the Antichrist existed among the Jews long before Nero, in connection with King Antiochus Epiphanes, and it survives among our Old Believers today, for example. There must be some general idea behind it.
Политик. Ну уж и ругательство! Я, как и мой любимый поэт Лукреций, упрекаю религию за кровавые алтари и за вопли человеческих жертв. Отголосок этой кровожадности слышится мне и в мрачно нетерпимых заявлениях покинувшего нас собеседника. А религиозные идеи сами по себе меня очень интересуют, вот, между прочим, и эта идея «антихриста». К сожалению, пришлось об этом предмете прочесть только книгу Ренана, а тот берет дело лишь со стороны исторической учености и все к Нерону сводит. Но этого мало. Ведь идея антихриста была гораздо раньше Нерона у евреев — по поводу царя Антиоха Епифана — и осталась до сих пор у наших раскольников, например. Тут есть какая-то общая мысль.
GENERAL. It's all very well for Your Excellency to discuss these things, with so much leisure. But our poor Prince is so absorbed in preaching the Gospel that he has no time to think about Christ or the Antichrist. He can barely spare three hours a day for whist. An unaffected man, we must give him that.
Генерал. Да, хорошо вашему высокопревосходительству о таких вещах рассуждать при ваших-то досугах,— ну а вот бедный князь так поглощен делами евангельской проповеди, что где уж ему о Христе или об антихристе поразмыслить: даже для винта и то не более трех часов в день остается. Человек без фальши, нужно отдать ему справедливость.
LADY. No, you're too hard on him. Certainly, there's something distorted about all of them, but they're so unhappy too. They have no cheerfulness, contentment, or good humour. Yet doesn't Scripture say somewhere that Christianity is joy in the Holy Spirit?
Дама. Нет, вы к нему слишком строги. Конечно, они все какие-то изломанные, но зато и несчастные такие: нет в них никакой веселости, никакого довольства и благодушия. А ведь в Писании где-то сказано, что христианство есть радость о Духе Святе.
GENERAL. It really is a difficult position: to have none of Christ's spirit and still pass yourself off as a true Christian.
Генерал. Положение в самом деле тяжелое: Духа Христова не имея, выдавать себя за самых настоящих христиан.
MR. Z. As a Christian above all others, while lacking precisely what makes Christianity superior.
Г[-н] Z. За христиан по преимуществу при отсутствии именно того, что составляет преимущество христианства.
GENERAL. It seems to me that this unhappy position is exactly the Antichrist's position. For the cleverer or more sensitive ones, it's made worse by knowing that in the end luck won't see them through.
Генерал. Но мне думается, что это печальное положение и есть именно положение антихристово, которое для более умных или чутких отягощается сознанием, что ведь в конце концов кривая не вывезет.
MR. Z. In any case, there's no doubt that the anti-Christianity which, in the biblical view, both Old Testament and New, marks the final act of history's tragedy will not be simple unbelief, a denial of Christianity, materialism, or anything of that kind. It will be a religious imposture: forces within humanity that are in practice and in their very nature alien and directly hostile to Christ and His spirit will appropriate His name.
Г[-н] Z. Во всяком случае несомненно, что то антихристианство, которое по библейскому воззрению — и ветхозаветному, и новозаветному — обозначает собой последний акт исторической трагедии, что оно будет не простое неверие, или отрицание христианства, или материализм и тому подобное, а что это будет религиозное самозванство, когда имя Христово присвоят себе такие силы в человечестве, которые на деле и по существу чужды и прямо враждебны Христу и Духу Его.
GENERAL. Of course! The Devil wouldn't be the Devil if he played an open game.
Генерал. Ну конечно, дьявол не был бы и дьяволом, если бы в открытую играл!
POLITICIAN. I'm afraid all Christians may turn out to be impostors and therefore, by your account, antichrists. Perhaps the only exceptions will be the unreflective masses, insofar as they still exist in the Christian world, and a few individual eccentrics like you. In any case, the name ‘antichrist’ certainly belongs to those people, here in France and in our own country, who make such a fuss about Christianity, turn it into their special occupation, and treat the Christian name as their own monopoly or privilege. Nowadays these people belong to one of two classes, both equally alien, I hope, to Christ's spirit. Either they're crazed butchers, ready at once to restore the Inquisition and organize religious massacres, like those ‘pious’ abbés and ‘brave’ ‘Catholic’ officers who recently expressed their finest feelings in connection with some exposed swindler. Or they're the new fasters and celibates who have discovered virtue and conscience as if they were America, while losing their inner truthfulness and all common sense. The first make you morally sick; the second make you physically yawn.
Политик. Я боюсь, однако, как бы все христиане не оказались самозванцами и, значит, по-вашему, антихристами. Исключение составят разве только бессознательные народные массы, насколько такие еще существуют в христианском мире, да немногие отдельные оригиналы вроде вас, господа. А уж во всяком случае к «антихристам» следует отнести тех людей — и здесь, во Франции, и у нас,— что особенно хлопочут о Христианстве, делают из него свое специальное занятие и из христианского имени какую-то свою монополию или привилегию. Такие люди в настоящее время принадлежат к одному из двух разрядов, одинаково чуждых, я надеюсь, духу Христову. Или это живодеры какие-то оголтелые, что сейчас готовы инквизицию восстановить и религиозные массакры устроить — вроде тех «благочестивых» аббатов и «бравых» «католических» офицеров, что выражали недавно свои лучшие чувства по случаю какого-то попавшегося мошенника, или это новые постники и безбрачники, что открыли добродетель и совесть, как Америку какую-то, а при этом потеряли внутреннюю правдивость и всякий здравый смысл. От первых нравственная тошнота делается, а от вторых и физическая зевота одолевает. Author note 7
GENERAL. Quite true. Even in the old days, some people didn't understand Christianity and others hated it. But making it repulsive and deathly dull is a modern achievement. I can imagine the Devil rubbing his hands and laughing until his sides ached at that success. Good Lord!
Генерал. Да. И в давние времена христианство кому было непонятно, кому ненавистно; но сделать его отвратительным и смертельно скучным — это лишь теперь удалось. Воображаю, как дьявол себе руки потирал и за живот хватался при таком успехе. Ах ты, Господи!
LADY. So is that the Antichrist, as you understand him?
Дама. Так что ж, это и есть антихрист, по-вашему?
MR. Z. No. There are some clues here to his nature, but he himself is still to come.
Г[-н] Z. Ну, нет. Некоторые пояснительные намеки на его существо тут даны, а сам-то еще впереди.
LADY. Then explain what this is all about as simply as you can.
Дама. Так разъясните же, как можно проще, в чем тут дело?
MR. Z. I can't promise simplicity. You don't find true simplicity just whenever you want it. But sham simplicity, artificial and false simplicity, is the worst thing of all. A friend of mine who has died used to repeat an old saying: ‘Much simplicity is easily corrupted.’
Г[-н] Z. Ну, за простоту не могу ручаться. На истинную простоту не сразу попадешь, а мнимая простота, искусственная, фальшивая — нет ничего хуже ее. Есть старинное изречение, которое, любил повторять один мой умерший приятель: многая простота удобопревратна.
LADY. That isn't altogether simple either.
Дама. Ну, и это не совсем просто.
GENERAL. I think it's the same as the popular proverb: ‘Some simplicity is worse than theft.’
Генерал. Это, вероятно, то же, что и в народной пословице: иная простота хуже воровства.