It was a wet day; it had been raining all the morning, and the invalids, with their parasols, had flocked into the arcades.
Был ненастный день, дождь шел всё утро, и больные с зонтиками толпились в галлерее.
Kitty was walking there with her mother and the Moscow colonel, smart and jaunty in his European coat, bought ready-made at Frankfort. They were walking on one side of the arcade, trying to avoid Levin, who was walking on the other side. Varenka, in her dark dress, in a black hat with a turn-down brim, was walking up and down the whole length of the arcade with a blind Frenchwoman, and, every time she met Kitty, they exchanged friendly glances.
Кити ходила с матерью и с московским полковником, весело щеголявшим в своём европейском, купленном готовым во Франкфурте сюртучке. Они ходили по одной стороне галлереи, стараясь избегать Левина, ходившего по другой стороне. Варенька в своем темном платье, в черной, с отогнутыми вниз полями шляпе ходила со слепою Француженкой во всю длину галлереи, и каждый раз, как она встречалась с Кити, они перекидывались дружелюбным взглядом.
“Mamma, couldn’t I speak to her?” said Kitty, watching her unknown friend, and noticing that she was going up to the spring, and that they might come there together.
— Мама, можно мне заговорить с нею? — сказала Кити, следившая за своим незнакомым другом и заметившая, что она подходит к ключу, и что они могут сойтись у него.
“Oh, if you want to so much, I’ll find out about her first and make her acquaintance myself,” answered her mother. “What do you see in her out of the way? A companion, she must be. If you like, I’ll make acquaintance with Madame Stahl; I used to know her belle-sœur,” added the princess, lifting her head haughtily.
— Да если тебе так хочется, я узнаю прежде о ней и сама подойду, — отвечала мать. — Что ты в ней нашла особенного? Компаньонка, должно быть. Если хочешь, я познакомлюсь с мадам Шталь. Я знала её belle-soeur, — прибавила княгиня, гордо поднимая голову.
Kitty knew that the princess was offended that Madame Stahl had seemed to avoid making her acquaintance. Kitty did not insist.
Кити знала, что княгиня оскорблена тем, что г-жа Шталь как будто избегала знакомиться с нею. Кити не настаивала.
“How wonderfully sweet she is!” she said, gazing at Varenka just as she handed a glass to the Frenchwoman. “Look how natural and sweet it all is.”
— Чудо какая милая! — сказала она, глядя на Вареньку, в то время как та подавала стакан Француженке. — Посмотрите, как всё просто, мило.
“It’s so funny to see your engouements,” said the princess. “No, we’d better go back,” she added, noticing Levin coming towards them with his companion and a German doctor, to whom he was talking very noisily and angrily.
— Уморительны мне твои engouements, — сказала княгиня, — нет, пойдём лучше назад, — прибавила она, заметив двигавшегося им навстречу Левина с своею дамой и с немецким доктором, с которым он что-то громко и сердито говорил.
They turned to go back, when suddenly they heard, not noisy talk, but shouting. Levin, stopping short, was shouting at the doctor, and the doctor, too, was excited. A crowd gathered about them. The princess and Kitty beat a hasty retreat, while the colonel joined the crowd to find out what was the matter.
Они поворачивались, чтоб итти назад, как вдруг услыхали уже не громкий говор, а крик. Левин, остановившись, кричал, и доктор тоже горячился. Толпа собиралась вокруг них. Княгиня с Кити поспешно удалились, а полковник присоединился к толпе, чтоб узнать, в чём дело.
A few minutes later the colonel overtook them.
Чрез несколько минут полковник нагнал их.
“What was it?” inquired the princess.
— Что это там было? — спросила княгиня.
“Scandalous and disgraceful!” answered the colonel. “The one thing to be dreaded is meeting Russians abroad. That tall gentleman was abusing the doctor, flinging all sorts of insults at him because he wasn’t treating him quite as he liked, and he began waving his stick at him. It’s simply a scandal!”
— Позор и срам! — отвечал полковник. — Одного боишься, — это встречаться с Русскими за границей. Этот высокий господин побранился с доктором, наговорил ему дерзости за то, что тот его не так лечит, и замахнулся палкой. Срам просто!
“Oh, how unpleasant!” said the princess. “Well, and how did it end?”
— Ах, как неприятно! — сказала княгиня. — Ну, чем же кончилось?
“Luckily at that point that ... the one in the mushroom hat ... intervened. A Russian lady, I think she is,” said the colonel.
— Спасибо, тут вмешалась эта... эта в шляпе грибом. Русская, кажется, — сказал полковник.
“Mademoiselle Varenka?” asked Kitty.
— М-llе Варенька? — радостно спросила Кити.
“Yes, yes. She came to the rescue before anyone; she took the man by the arm and led him away.”
— Да, да. Она нашлась скорее всех, она взяла этого господина под руку и увела.
“There, mamma,” said Kitty; “you wonder that I’m enthusiastic about her.”
— Вот, мама, — сказала Кити матери, — вы удивляетесь, что я восхищаюсь ею.
The next day, as she watched her unknown friend, Kitty noticed that Mademoiselle Varenka was already on the same terms with Levin and his companion as with her other protégés. She went up to them, entered into conversation with them, and served as interpreter for the woman, who could not speak any foreign language.
С следующего дня, наблюдая неизвестного своего друга, Кити заметила, что М-llе Варенька и с Левиным и его женщиной находится уже в тех отношениях, как и с другими своими protégés. Она подходила к ним, разговаривала, служила переводчицей для женщины, не умевшей говорить ни на одном иностранном языке.
Kitty began to entreat her mother still more urgently to let her make friends with Varenka. And, disagreeable as it was to the princess to seem to take the first step in wishing to make the acquaintance of Madame Stahl, who thought fit to give herself airs, she made inquiries about Varenka, and, having ascertained particulars about her tending to prove that there could be no harm though little good in the acquaintance, she herself approached Varenka and made acquaintance with her.
Кити еще более стала умолять мать позволить ей познакомиться с Варенькой. И, как ни неприятно было княгине как будто делать первый шаг в желании познакомиться с г-жею Шталь, позволявшею себе чем-то гордиться, она навела справки о Вареньке и, узнав о ней подробности, дававшие заключить, что не было ничего худого, хотя и хорошего мало, в этом знакомстве, сама первая подошла к Вареньке и познакомилась с нею.
Choosing a time when her daughter had gone to the spring, while Varenka had stopped outside the baker’s, the princess went up to her.
Выбрав время, когда дочь ее пошла к ключу, а Варенька остановилась против булочника, княгиня подошла к ней.
“Allow me to make your acquaintance,” she said, with her dignified smile. “My daughter has lost her heart to you,” she said. “Possibly you do not know me. I am....”
— Позвольте мне познакомиться с вами, — сказала она с своею достойною улыбкой. — Моя дочь влюблена в вас, — сказала она. — Вы, может быть, не знаете меня. Я...
“That feeling is more than reciprocal, princess,” Varenka answered hurriedly.
— Это больше, чем взаимно, княгиня, — поспешно отвечала и Варенька.
“What a good deed you did yesterday to our poor compatriot!” said the princess.
— Какое вы доброе дело сделали вчера нашему жалкому соотечественнику! — сказала княгиня.
Varenka flushed a little. “I don’t remember. I don’t think I did anything,” she said.
Варенька покраснела. — Я не помню, я, кажется, ничего не делала, — сказала она.
“Why, you saved that Levin from disagreeable consequences.”
— Как же, вы спасли этого Левина от неприятности.
“Yes, sa compagne called me, and I tried to pacify him, he’s very ill, and was dissatisfied with the doctor. I’m used to looking after such invalids.”
— Да, sa compagne позвала меня, и я постаралась успокоить его: он очень болен и недоволен был доктором. А я имею привычку ходить зa этими больными.
“Yes, I’ve heard you live at Mentone with your aunt—I think—Madame Stahl: I used to know her belle-sœur.”
— Да, я слышала, что вы живёте в Ментоне с вашею тётушкой, кажется, М-me Шталь. Я знала ее belle-soeur.
“No, she’s not my aunt. I call her mamma, but I am not related to her; I was brought up by her,” answered Varenka, flushing a little again.
— Нет, она мне не тетка. Я называю её maman, но я ей не родня; я воспитана ею, — опять покраснев, отвечала Варенька.
This was so simply said, and so sweet was the truthful and candid expression of her face, that the princess saw why Kitty had taken such a fancy to Varenka.
Это было так просто сказано, так мило было правдивое и открытое выражение её лица, что княгиня поняла, почему её Кити полюбила эту Вареньку.
“Well, and what’s this Levin going to do?” asked the princess.
— Ну, что же этот Левин? — спросила княгиня.
“He’s going away,” answered Varenka.
— Он уезжает, — отвечала Варенька.
At that instant Kitty came up from the spring beaming with delight that her mother had become acquainted with her unknown friend.
В это время, сияя радостью о том, что мать её познакомилась с её неизвестным другом, от ключа подходила Кити.
“Well, see, Kitty, your intense desire to make friends with Mademoiselle....”
— Ну вот, Кити, твоё сильное желание познакомиться с М-llе...
“Varenka,” Varenka put in smiling, “that’s what everyone calls me.”
— Варенькой, — улыбаясь подсказала Варенька, — так все меня зовут.
Kitty blushed with pleasure, and slowly, without speaking, pressed her new friend’s hand, which did not respond to her pressure, but lay motionless in her hand. The hand did not respond to her pressure, but the face of Mademoiselle Varenka glowed with a soft, glad, though rather mournful smile, that showed large but handsome teeth.
Кити покраснела от радости и долго молча жала руку своего нового друга, которая не отвечала на её пожатие, но неподвижно лежала в её руке. Рука не отвечала на пожатие, но лицо М-llе Вареньки просияло тихою, радостною, хотя и несколько грустною улыбкой, открывавшею большие, но прекрасные зубы.
“I have long wished for this too,” she said.
— Я сама давно хотела этого, — сказала она.
“But you are so busy.”
— Но вы так заняты...
“Oh, no, I’m not at all busy,” answered Varenka, but at that moment she had to leave her new friends because two little Russian girls, children of an invalid, ran up to her.
— Ах, напротив, я ничем не занята, — отвечала Варенька, но в ту же минуту должна была оставить своих новых знакомых, потому что две маленькие русские девочки, дочери больного, бежали к ней.
“Varenka, mamma’s calling!” they cried.
— Варенька, мама зовет! — кричали они.
And Varenka went after them.
И Варенька пошла за ними.