(FEBRUARY 20th, A.D. 1598)
(1598 года, 20 февраля)
PRINCE SHUISKY and VOROTINSKY
Князья Шуйский и Воротынский.
VorotinskyTo keep the city's peace, that is the taskEntrusted to us twain, but you forsoothHave little need to watch; Moscow is empty;The people to the Monastery have flockedAfter the patriarch. What thinkest thou?How will this trouble end?
ВоротынскийНаряжены мы вместе город ведать,Но, кажется, нам не за кем смотреть:Москва пуста; вослед за патриархомК монастырю пошел и весь народ.Как думаешь, чем кончится тревога?
ShuiskyHow will it end?That is not hard to tell. A little moreThe multitude will groan and wail, BorisPucker awhile his forehead, like a toperEyeing a glass of wine, and in the endWill humbly of his graciousness consentTo take the crown; and then—and then will rule usJust as before.
ШуйскийЧем кончится? Узнать немудрено:Народ еще повоет да поплачет,Борис еще поморщится немного,Что пьяница пред чаркою вина,И наконец по милости своейПринять венец смиренно согласится,А там — а там он будет нами правитьПо-прежнему.
VorotinskyA month has flown alreadySince, cloistered with his sister, he forsookThe world's affairs. None hitherto hath shakenHis purpose, not the patriarch, not the boyarsHis counselors; their tears, their prayers he heeds not;Deaf is he to the wail of Moscow, deafTo the Great Council's voice; vainly they urgedThe sorrowful nun-queen to consecrateBoris to sovereignty; firm was his sister,Inexorable as he; methinks BorisInspired her with this spirit. What if our rulerBe sick in very deed of cares of stateAnd hath no strength to mount the throne? WhatSay'st thou?
ВоротынскийНо месяц уж протек,Как, затворясь в монастыре с сестрою,Он, кажется, покинул всё мирское.Ни патриарх, ни думные бояреСклонить его доселе не могли;Не внемлет он ни слезным увещаньям,Ни их мольбам, ни воплю всей Москвы,Ни голосу Великого собора.Его сестру напрасно умолялиБлагословить Бориса на державу;Печальная монахиня-царица,Как он, тверда, как он, неумолима:Знать, сам Борис сей дух в нее вселил.Что, ежели правитель в самом делеДержавными заботами наскучилИ на престол безвластный не взойдет?Что скажешь ты?
ShuiskyI say that in that case the blood in vainFlowed of the young tsarevich, that DimitryMight just as well be living.
ШуйскийСкажу, что понапраснуЛилася кровь царевича-младенца;Что если так, Димитрий мог бы жить.
VorotinskyFearful crime!Is it beyond all doubt Boris contrivedThe young boy's murder?
ВоротынскийУжасное злодейство! Полно, точно льЦаревича сгубил Борис?
ShuiskyWho besides? Who elseBribed Chepchugov in vain? Who sent in secretThe brothers Bityagovsky with Kachalov?Myself was sent to Uglich, there to probeThis matter on the spot; fresh traces thereI found; the whole town bore witness to the crime;With one accord the burghers all affirmed it;And with a single word, when I returned,I could have proved the secret villain's guilt.
ШуйскийА кто же?Кто подкупал напрасно Чепчугова?Кто подослал обоих БитяговскихС Качаловым? Я в Углич послан былИсследовать на месте это дело:Наехал я на свежие следы;Весь город был свидетель злодеянья;Все граждане согласно показали;И, возвратясь, я мог единым словомИзобличить сокрытого злодея.
VorotinskyWhy didst thou then not crush him?
ВоротынскийЗачем же ты его не уничтожил?
ShuiskyAt the time,I do confess, his unexpected calmness,His shamelessness, dismayed me. HonestlyHe looked me in the eyes; he questioned meClosely, and I repeated to his faceThe foolish tale himself had whispered to me.
ШуйскийОн, признаюсь, тогда меня смутилСпокойствием, бесстыдностью нежданной;Он мне в глаза смотрел, как будто правый:Расспрашивал, в подробности входил —И перед ним я повторил нелепость,Которую мне сам он нашептал.
VorotinskyAn ugly business, prince.
ВоротынскийНечисто, князь.
ShuiskyWhat could I do?Declare all to Feodor? But the tsarSaw all things with the eyes of Godunov.Heard all things with the ears of Godunov;Grant even that I might have fully proved it,Boris would have denied it there and then,And I should have been haled away to prison,And in good time—like mine own uncle—strangledWithin the silence of some deaf-walled dungeon.I boast not when I say that, given occasion,No penalty affrights me. I am no coward,But also am no fool, and do not chooseOf my free will to walk into a halter.
ШуйскийА что мне было делать?Всё объявить Феодору? Но царьНа всё глядел очами Годунова,Всему внимал ушами Годунова;Пускай его б уверил я во всем,Борис тотчас его бы разуверил,А там меня ж сослали б в заточеньеДа в добрый час, как дядю моего,В глухой тюрьме тихонько б задавили.Не хвастаюсь, а в случае, конечно,Никая казнь меня не устрашит;Я сам не трус, но также не глупецИ в петлю лезть не соглашуся даром.
VorotinskyMonstrous misdeed! Listen; I warrant youRemorse already gnaws the murderer;Be sure the blood of that same innocent childWill hinder him from mounting to the throne.
ВоротынскийУжасное злодейство! Слушай, верно,Губителя раскаянье тревожит:Конечно, кровь невинного младенцаЕму ступить мешает на престол.
ShuiskyThat will not baulk him; Boris is not so timid!What honour for ourselves, ay, for all Russia!A slave of yesterday, a Tartar, sonBy marriage of Maliuta, of a hangman,Himself in soul a hangman, he to wearThe crown and robe of Monomakh!—
ШуйскийПерешагнет; Борис не так-то робок!Какая честь для нас, для всей Руси!Вчерашний раб, татарин, зять Малюты,Зять палача и сам в душе палач,Возьмет венец и бармы Мономаха…
VorotinskyYou are right;He is of lowly birth; we twain can boastA nobler lineage.
ВоротынскийТак, родом он незнатен; мы знатнее.
ShuiskyIndeed we may!
ШуйскийДа, кажется.
VorotinskyLet us remember, Shuisky, VorotinskyAre, let me say, born princes.
ВоротынскийВедь Шуйский, Воротынский…Легко сказать, природные князья.
ShuiskyYea, born princes,And of the blood of Rurik.
ШуйскийПриродные, и Рюриковой крови.
VorotinskyListen, prince;Then we, 'twould seem, should have the right to mountFeodor's throne.
ВоротынскийА слушай, князь, ведь мы б имели правоНаследовать Феодору.
ShuiskyRather than Godunov.
ШуйскийДа, боле,Чем Годунов.
VorotinskyIn very truth 'twould seem so.
ВоротынскийВедь в самом деле!
ShuiskyAnd what then?If still Boris pursue his crafty ways,Let us contrive by skilful means to rouseThe people. Let them turn from Godunov;Princes they have in plenty of their own;Let them from out their number choose a tsar.VorotinskyOf us, Varyags in blood, there are full many,But 'tis no easy thing for us to vieWith Godunov; the people are not wontTo recognise in us an ancient branchOf their old warlike masters; long alreadyHave we our appanages forfeited,Long served but as lieutenants of the tsars,And he hath known, by fear, and love, and glory,How to bewitch the people.
ШуйскийЧто ж?Когда Борис хитрить не перестанет,Давай народ искусно волновать;Пускай они оставят Годунова,Своих князей у них довольно; пустьСебе в цари любого изберут.ВоротынскийНемало нас, наследников Варяга,Да трудно нам тягаться с Годуновым:Народ отвык в нас видеть древню отрасльВоинственных властителей своих.Уже давно лишились мы уделов,Давно Царям подручниками служим,А он умел и страхом, и любовью,И славою народ очаровать.
Shuisky(Looking through a window.) He has dared,That's all—while we—Enough of this. Thou seestDispersedly the people are returning.We'll go forthwith and learn what is resolved.
Шуйский(глядит в окно)Он смел, вот всё — а мы… Но полно. Видишь,Народ идет, рассыпавшись, назад —Пойдем скорей, узнаем, решено ли.