SHUISKY. A number of Guests. Supper
Шуйский, множество гостей. Ужин.
ShuiskyMore wine! Now, my dear guests.
ШуйскийВина еще.
(He rises; all rise after him.)
Встает, за ним и все.
The final draught!Read the prayer, boy.
Ну, гости дорогие,Последний ковш! Читай молитву, мальчик.
Boy. Lord of the heavens, Who artEternally and everywhere, acceptThe prayer of us Thy servants. For our monarch,By Thee appointed, for our pious tsar,Of all good Christians autocrat, we pray.Preserve him in the palace, on the fieldOf battle, on his nightly couch; grant to himVictory o'er his foes; from sea to seaMay he be glorified; may all his houseBlossom with health, and may its precious branchesO'ershadow all the earth; to us, his slaves,May he, as heretofore, be generous.Gracious, long-suffering, and may the fountsOf his unfailing wisdom flow upon us;Raising the royal cup, Lord of the heavens,For this we pray.
МальчикЦарю небес, везде и присно сущий,Своих рабов молению внемли:Помолимся о нашем государе,Об избранном Тобой благочестивомВсех христиан царе самодержавном.Храни его в палатах, в поле ратном,И на путях, и на одре ночлега.Подай ему победу на враги,Да славится он от моря до моря.Да здравием цветет его семья,Да осенят ее драгие ветвиВесь мир земной — а к нам, своим рабам,Да будет он, как прежде, благодатен,И милостив, и долготерпелив,Да мудрости его неистощимойПроистекут источники на нас;И, царскую на то воздвигнув чашу,Мы молимся Тебе, Царю небес.
Shuisky(Drinks.) Long live our mighty sovereign!Farewell, dear guests. I thank you that ye scorned notMy bread and salt. Farewell; good-night.
Шуйский(пьет)Да здравствует великий государь!Простите же вы, гости дорогие;Благодарю, что вы моей хлеб-сольюНе презрели. Простите, добрый сон.
(Exeunt Guests: he conducts them to the door.)
Гости уходят, он провожает их до дверей.
PushkinHardly could they tear themselves away; indeed,Prince Vassily Ivanovitch, I began to think that weshould not succeed in getting any private talk.
ПушкинНасилу убрались; ну, князь Василий Иванович, я уж думал, что нам не удастся и переговорить.
Shuisky(To the Servants.) You there, why do you standGaping? Always eavesdropping on gentlemen! Clearthe table, and then be off.(Exeunt Servants.)What is it, AthanasiusMikailovitch?
Шуйский(слугам)Вы что рот разинули? Всё бы вам господ подслушивать. Сбирайте со стола да ступайте вон. — Что такое, Афанасий Михайлович?
PushkinSuch a wondrous thing!A message was sent here to me todayFrom Cracow by my nephew Gabriel Pushkin.
ПушкинЧудеса да и только.Племянник мой, Гаврила Пушкин, мнеИз Кракова гонца прислал сегодня.
Pushkin'Tis strange news my nephew writes. The sonOf the Terrible—But stay—
ПушкинСтранную племянник пишет новость.Сын Грозного… постой.
(Goes to the door and examines it.)The royal boy,Who murdered was by order of Boris—
(Идет к дверям и осматривает.)Державный отрок,По манию Бориса убиенный…
ShuiskyBut these are no new tidings.
ШуйскийДа это уж не ново.
PushkinWait a little;Dimitry lives.
ПушкинПогоди:Димитрий жив.
ShuiskySo that's it! News indeed!Dimitry living!—Really marvelous!And is that all?
ШуйскийВот на! какая весть!Царевич жив! Ну подлинно чудесно.И только-то?
PushkinPray listen to the end;Whoe'er he be, whether he be DimitryRescued, or else some spirit in his shape,Some daring rogue, some insolent pretender,In any case Dimitry has appeared.
ПушкинПослушай до конца:Кто б ни был он, спасенный ли царевич,Иль некий дух во образе его,Иль смелый плут, бесстыдный самозванец,Но только там Димитрий появился.
ShuiskyIt cannot be.
ШуйскийНе может быть.
PushkinPushkin himself beheld himWhen first he reached the court, and through the ranksOf Lithuanian gentlemen went straightInto the secret chamber of the king.
ПушкинЕго сам Пушкин видел,Как приезжал впервой он во дворецИ сквозь ряды литовских панов прямоШел в тайную палату короля.
ShuiskyWhat kind of man? Whence comes he?
ШуйскийКто ж он такой? откуда он?
PushkinNo one knows.'Tis known that he was Vishnevetsky's servant;That to a ghostly father on a bedOf sickness he disclosed himself; possessedOf this strange secret, his proud master nursed him,From his sick bed upraised him, and straightwayTook him to Sigismund.
ПушкинНе знают,Известно то, что он слугою былУ Вишневецкого, что на одре болезниОткрылся он духовному отцу,Что гордый пан, сию проведав тайну,Ходил за ним, поднял его с одраИ с ним потом уехал к Сигизмунду.
ShuiskyAnd what say menOf this bold fellow?
ШуйскийЧто ж говорят об этом удальце?
Pushkin'Tis said that he is wise,Affable, cunning, popular with all men.He has bewitched the fugitives from Moscow,The Catholic priests see eye to eye with him.The King caresses him, and, it is said,Has promised help.
ПушкинДа слышно, он умен, приветлив, ловок,По нраву всем. Московских беглецовОбворожил. Латинские попыС ним заодно. Король его ласкает —И, говорят, помогу обещал.
ShuiskyAll this is such a medleyThat my head whirls. Brother, beyond all doubtThis man is a pretender, but the dangerIs, I confess, not slight. This is grave news!And if it reach the people, then there'll beA mighty tempest.
ШуйскийВсё это, брат, такая кутерьма,Что голова кругом пойдет невольно.Сомненья нет, что это самозванец,Но, признаюсь, опасность не мала.Весть важная! и если до народаОна дойдет, то быть грозе великой!
PushkinSuch a storm that hardlyWill Tsar Boris contrive to keep the crownUpon his clever head; and losing itWill get but his deserts! He governs usAs did the tsar Ivan of evil memory.What profits it that public executionsHave ceased, that we no longer sing in publicHymns to Christ Jesus on the field of blood;That we no more are burnt in public places,Or that the tsar no longer with his sceptreRakes in the ashes? Is there any safetyIn our poor life? Each day disgrace awaits us;The dungeon or Siberia, cowl or fetters,And then in some deaf nook a starving death,Or else the halter. Where are the most renownedOf all our houses, where the Sitsky princes,Where are the Shestunovs, where the Romanovs,Hope of our fatherland? Imprisoned, tortured,In exile. Do but wait, and a like fateWill soon be thine. Think of it! Here at home,Just as in Lithuania, we're besetBy treacherous slaves—and tongues are ever readyFor base betrayal, thieves bribed by the State.We hang upon the word of the first servantWhom we may please to punish. Then he bethought himTo take from us our privilege of hiringOur serfs at will; we are no longer mastersOf our own lands. Presume not to dismissAn idler. Willy nilly, thou must feed him!Presume not to outbid a man in hiringA labourer, or you will find yourselfIn the Court's clutches.—Was such an evil heard ofEven under tsar Ivan? And are the peopleThe better off? Ask them. Let the pretenderBut promise them the old free right of transfer,Then there'll be sport.ShuiskyThou'rt right; but be advised;Of this, of all things, for a time we'll speakNo word.
ПушкинТакой грозе, что вряд царю БорисуСдержать венец на умной голове.И поделом ему: он правит нами,Как царь Иван (не к ночи будь помянут).Что пользы в том, что явных казней нет,Что на колу кровавом всенародноМы не поем канонов Иисусу,Что нас не жгут на площади, а царьСвоим жезлом не подгребает углей?Уверены ль мы в бедной жизни нашей?Нас каждый день опала ожидает,Тюрьма, Сибирь, клобук иль кандалы,А там в глуши голодна смерть иль петля.Знатнейшие меж нами роды где?Где Сицкие князья, где Шестуновы,Романовы, отечества надежда?Заточены, замучены в изгнаньи.Дай срок: тебе такая ж будет участь.Легко ль, скажи! Мы дома, как Литвой,Осаждены неверными рабами:Всё языки, готовые продать,Правительством подкупленные воры.Зависим мы от первого холопа,Которого захочем наказать.Вот — Юрьев день задумал уничтожить.Не властны мы в поместиях своих.Не смей согнать ленивца! Рад не рад,Корми его. Не смей переманитьРаботника! Не то, в Приказ холопий.Ну, слыхано ль хоть при царе ИванеТакое зло? А легче ли народу?Спроси его. Попробуй самозванецИм посулить старинный Юрьев день,Так и пойдет потеха.ШуйскийПрав ты, Пушкин.Но знаешь ли? Об этом обо всемМы помолчим до времени.
PushkinAssuredly, keep thine own counsel.Thou art—a person of discretion; alwaysI am glad to commune with thee; and if aughtAt any time disturbs me, I endure notTo keep it from thee; and, truth to tell, thy meadAnd velvet ale today have so untiedMy tongue...Farewell then, prince.ShuiskyBrother, farewell.Farewell, my brother, till we meet again.(He escorts PUSHKIN out.)
ПушкинВестимо,Знай про себя. Ты человек разумный;Всегда с тобой беседовать я рад,И если что меня подчас тревожит,Не вытерплю, чтоб не сказать тебе;К тому ж твой мед да бархатное пивоСегодня так язык мне развязали…Прощай же, князь.ШуйскийПрощай, брат, до свиданья.