This scene was omitted by Pushkin from the publishedversion of the play.
(Сцена исключена Пушкиным из печатной редакции.)
GREGORY and a Wicked Monk
Григорий и злой чернец.
GregoryO, what a weariness is our poor life,What misery! Day comes, day goes, and everIs seen, is heard one thing alone; one seesOnly black cassocks, only hears the bell.Yawning by day you wander, wander, nothingTo do; you doze; the whole night long till daylightThe poor monk lies awake; and when in sleepYou lose yourself, black dreams disturb the soul;Glad that they sound the bell, that with a crutchThey rouse you. No, I will not suffer it!I cannot! Through this fence I'll flee! The worldIs great; my path is on the highways neverThou'lt hear of me again.
Григорий
Что за скука, что за горе наше бедное житье!
День приходит, день проходит — видно, слышно всё одно:
Только видишь черны рясы, только слышишь колокол.
Днем, зевая, бродишь, бродишь; делать нечего — соснешь;
Ночью долгою до света всё не спится чернецу.
Сном забудешься, так душу грезы черные мутят;
Рад, что в колокол ударят, что разбудят костылем.
Нет, не вытерплю! нет мочи. Чрез ограду да бегом.
Мир велик: мне путь-дорога на четыре стороны,
Поминай как звали.
MonkTruly your lifeIs but a sorry one, ye dissolute,Wicked young monks!
Чернец
Правда: ваше горькое житье,
Вы разгульные, лихие, молодые чернецы.
GregoryWould that the Khan againWould come upon us, or Lithuania riseOnce more in insurrection. Good! I would thenCross swords with them! Or what if the tsarevichShould suddenly arise from out the grave,Should cry, "Where are ye, children, faithful servants?Help me against Boris, against my murderer!Seize my foe, lead him to me!"
Григорий
Хоть бы хан опять нагрянул! хоть Литва бы поднялась!
Так и быть! пошел бы с ними переведаться мечом.
Что, когда бы наш царевич из могилы вдруг воскрес
И вскричал: «А где вы, дети, слуги верные мои?
Вы подите на Бориса, на злодея моего,
Изловите супостата, приведите мне его!..»
MonkEnough, my friend,Of empty babble. We cannot raise the dead.No, clearly it was fated otherwiseFor the tsarevich—But hearken; if you wishTo do a thing, then do it.
Чернец
Полно! не болтай пустого: мертвых нам не воскресить!
Нет, царевичу иное, видно, было суждено —
Но послушай: если дело затевать, так затевать…
GregoryWhat to do?
Григорий
Что такое?
MonkIf I were young as thou, if these grey hairsHad not already streaked my beard—Dost take me?
Чернец
Если б я был так же молод, как и ты,
Если б ус не пробивала уж лихая седина…
Понимаешь?
GregoryNot I.
Григорий
Нет, нисколько.
MonkHearken; our folk are dull of brain,Easy of faith, and glad to be amazedBy miracles and novelties. The boyarsRemember Godunov as erst he was,Peer to themselves; and even now the raceOf the old Varyags is loved by all. Thy yearsMatch those of the tsarevich. If thou hastCunning and hardihood—Dost take me now?
Чернец
Слушай: глупый наш народ
Легковерен: рад дивиться чудесам и новизне;
А бояре в Годунове помнят равного себе;
Племя древнего варяга и теперь любезно всем.
Ты царевичу ровесник… если ты хитер и тверд…
Понимаешь?
(Молчание.)
GregoryI take thee.
Григорий
Понимаю.
MonkWell, what say'st thou?
Чернец
Что же скажешь?
Gregory'Tis resolved.I am Dimitry, I tsarevich!
Григорий
Решено.
Я — Димитрий, я — царевич.
MonkGive meThy hand, my bold young friend. Thou shalt be tsar!
Чернец
Дай мне руку: будешь царь.