BORIS. BASMANOV
Борис, Басманов.
TsarHe is vanquished, but what profit lies in that?We are crowned with a vain conquest; he has musteredAgain his scattered forces, and anewThreatens us from the ramparts of Putivl.Meanwhile what are our heroes doing? They standAt Krom, where from its rotten battlementsA band of Cossacks braves them. There is glory!No, I am ill content with them; thyselfI shall despatch to take command of them;I give authority not to birth, but brains.Their pride of precedence, let it be wounded!The time has come for me to hold in scornThe murmur of distinguished nobodies,And quash pernicious custom.
ЦарьОн побежден, какая польза в том?Мы тщетною победой увенчались.Он вновь собрал рассеянное войскоИ нам со стен Путивля угрожает.Что делают меж тем герои наши?Стоят у Кром, где кучка казаковСмеются им из-под гнилой ограды.Вот слава! Нет, я ими недоволен;Пошлю тебя начальствовать над ними;Не род, а ум поставлю в воеводы;Пускай их спесь о местничестве тужит;Пора презреть мне ропот знатной черниИ гибельный обычай уничтожить.
BasmanovAy, my lordBlessed a hundredfold will be that dayWhen fire consumes the lists of noblemenWith their dissensions, their ancestral pride.
БасмановАх, государь, стократ благословенТот будет день, когда разрядны книгиС раздорами, с гордыней родословнойПожрет огонь!
TsarThat day is not far off; let me but firstSubdue the insurrection of the people.
ЦарьДень этот недалек;Лишь дай сперва смятение народаМне усмирить.
BasmanovWhy trouble about that? The people alwaysAre prone to secret treason; even soThe swift steed champs the bit; so doth a ladChafe at his father's ruling. But what then?The rider quietly controls the steed,The father sways the son.
БасмановЧто на него смотреть;Всегда народ к смятенью тайно склонен:Так борзый конь грызет свои бразды;На власть отца так отрок негодует;Но что ж? конем спокойно всадник правит,И отроком отец повелевает.
TsarSometimes the horseDoth throw the rider, nor is the son at all timesQuite 'neath the father's will; we can restrainThe people only by unsleeping sternness.So thought Ivan, sagacious autocratAnd storm-subduer; so his fierce grandson thought.No, no, kindness is lost upon the people;Act well—it thanks you not at all; extortAnd execute—'twill be no worse for you.
ЦарьКонь иногда сбивает седока,Сын у отца не вечно в полной воле;Лишь строгостью мы можем неусыпнойСдержать народ. Так думал Иоанн,Смиритель бурь, разумный самодержец,Так думал и его свирепый внук.Нет, милости не чувствует народ:Твори добро — не скажет он спасибо,Грабь и казни — тебе не будет хуже.
(Enter a boyar.)
Входит боярин.
BoyarThe foreign guests are come.
БояринПривели гостей иноплеменных.
TsarI goTo welcome them. Basmanov, wait, stay here;I still have need to speak: a word with thee.(Exit.)
ЦарьИду принять; Басманов, погоди,Останься здесь: с тобой еще мне нужноПоговорить.
BasmanovHigh sovereign spirit! God grant he may subdueThe accurst Otrepiev; and much, still muchOf good he'll do for Russia. A great thoughtWithin his mind has taken birth; it must notBe suffered to grow cold. What a careerFor me when the ancestral horn he breaksOf the nobility. I have no rivalsIn war. I shall stand closest to the throne—And it may chance—But what is that strange sound?
БасмановВысокий дух державный.Дай Бог ему с Отрепьевым проклятымУправиться, и много, много онЕще добра в России сотворит.Мысль важная в уме его родилась.Не надобно ей дать остыть. КакоеМне поприще откроется, когдаОн сломит рог боярству родовому.Соперников во брани я не знаю;У царского престола стану первый…И может быть… Но что за чудный шум?
(Alarum. Boyars and court-attendants run indisorder, meet each other and whisper.)
Тревога. Бояре, придворные служители в беспорядке бегут, встречаются и шепчутся.
OneFetch a physician!
ОдинЗа лекарем!
AnotherQuickly to the Patriarch!
ДругойСкорее к патриарху.
A ThirdHe calls for the tsarevich, the tsarevich!
ТретийЦаревича, царевича зовет!
A FourthA confessor!
ЧетвертыйДуховника!
BasmanovWhat has happened?
БасмановЧто сделалось такое?
A Fifth And SixthThe tsar is ill,The tsar is dying.
ПятыйЦарь занемог.ШестойЦарь умирает.
BasmanovGood God!
БасмановБоже!
A FifthUpon the throneHe sat, and suddenly he fell; blood gushedFrom his mouth and ears.
ПятыйНа троне он сидел и вдруг упал;Кровь хлынула из уст и из ушей.
(The TSAR is carried in on a chair. All the Tsar'shousehold; all the boyars.)
Царя выносят на стуле; всё царское семейство, все бояре.
TsarLet all depart—aloneLeave the tsarevich with me. (All withdraw.) I am dying;Let us embrace. Farewell, my son; this hourThou wilt begin to reign.—O God, my God!This hour I shall appear before Thy presence—And have no time to purge my soul with shrift.But yet, my son, I feel thou art dearer to meThan is my soul's salvation—be it so!A subject was I born; it seemed ordainedThat I should die a subject in obscurity.Yet I attained to sovereignty; but how?Ask not. Enough that thou art innocent.In justice now thou'lt reign; and I aloneAm answerable for all to God. Dear son,Cherish no false delusion, of thy free willBlind not thyself. Stormy the days whereinThou dost assume the crown. He is dangerous,This strange pretender; with a fearful nameHe is armed. For many a year experiencedIn rule, I could restrain revolt and treason;They quaked with fear before me; treacheryDared not to raise its voice; but thou, a boy,An inexperienced ruler, how wilt thouGovern amid the tempests, quench revolt,Shackle sedition? But God is great! He givesWisdom to youth, to weakness strength.—Give ear;Firstly, select a steadfast counsellor,Of cool, ripe years, loved of the people, honouredMid the boyars for birth and fame—even Shuisky.The army craves today a skilful leader;Basmanov send, and firmly bear the murmursOf the boyars. Thou from thy early yearsDidst sit with me in council, thou dost knowThe formal course of government; change notProcedure. Custom is the soul of states.Of late I have been forced to reinstateBans, executions—these thou canst rescind;And they will bless thee, as they blessed thy uncleWhen he obtained the throne of the Terrible.At the same time, little by little, tightenAnew the reins of government; now slacken;But let them not slip from thy hands. Be gracious,Accessible to foreigners, acceptTheir service trustfully. Preserve with strictnessThe Church's discipline. Be taciturn;The royal voice must never lose itselfUpon the air in emptiness, but likeA sacred bell must sound but to announceSome great disaster or great festival.Dear son, thou art approaching to those yearsWhen woman's beauty agitates our blood.Preserve, preserve the sacred purityOf innocence and proud shamefacedness;He, who through passion has been wont to wallowIn vicious pleasures in his youthful days,Becomes in manhood bloodthirsty and surly;His mind untimely darkens. Of thy householdBe always head; show honour to thy mother,But rule thy house thyself; thou art a manAnd tsar to boot. Be loving to thy sister—Thou wilt be left of her the sole protector.
ЦарьПодите все — оставьте одногоЦаревича со мною.Все удаляются.Умираю;Обнимемся; прощай, мой сын: сейчасТы царствовать начнешь… о Боже, Боже!Сейчас явлюсь перед Тобой — и душуМне некогда очистить покаяньем.Но чувствую — мой сын, ты мне дорожеДушевного спасенья… так и быть!Я подданным рожден, и умеретьМне подданным во мраке б надлежало;Но я достиг верховной власти — чем?Не спрашивай. Довольно: ты невинен,Ты царствовать теперь по праву станешь,А я за всё один отвечу Богу.О милый сын, не обольщайся ложно,Не ослепляй себя ты добровольно.В дни бурные державу ты приемлешь:Опасен он, сей чудный самозванец,Он именем ужасным ополчен.Я, с давних лет в правленьи искушенный,Мог удержать смятенье и мятеж;Передо мной они дрожали в страхе;Возвысить глас измена не дерзала —Но ты, младой, неопытный властитель,Как управлять ты будешь под грозой,Тушить мятеж, опутывать измену?Но Бог велик! Он умудряет юность,Он слабости дарует силу… слушай:Советника, во-первых, избериНадежного, холодных, зрелых лет,Любимого народом — а в боярахПочтенного породой или славой —Хоть Шуйского. Для войска ныне нуженИскусный вождь: Басманова пошлиИ с твердостью снеси боярский ропот.Ты с малых лет сидел со мною в Думе,Ты знаешь ход державного правленья;Не изменяй теченья дел. Привычка —Душа держав. Я ныне должен былВосстановить опалы, казни — можешьИх отменить; тебя благословят,Как твоего благословляли дядю,Когда престол он Грозного приял.Со временем и понемногу сноваЗатягивай державные бразды.Теперь ослабь, из рук не выпуская, —Будь милостив, доступен к иноземцам,Доверчиво их службу принимай.Со строгостью храни устав церковный;Будь молчалив; не должен царский голосНа воздухе теряться по-пустому;Как звон святой, он должен лишь вещатьВелику скорбь или великий праздник.О милый сын! ты входишь в те лета,Когда нам кровь волнует женский лик.Храни, храни святую чистотуНевинности и гордую стыдливость:Кто чувствами в порочных наслажденьяхВ младые дни привыкнул утопать,Тот, возмужав, угрюм и кровожаден,И ум его безвременно темнеет.В семье своей будь завсегда главою;Мать почитай, но властвуй сам собою —Ты муж и царь; люби свою сестру —Ты ей один хранитель остаешься.
Feodor(On his knees.) No, no; live on, my father, and reign long;Without thee both the folk and we will perish.
Феодор(на коленах)Нет, нет — живи и царствуй долговечно:Народ и мы погибли без тебя.
TsarAll is at end for me—mine eyes grow dark,I feel the coldness of the grave—
ЦарьВсё кончено — глаза мои темнеют,Я чувствую могильный хлад…
(Enter the PATRIARCH and prelates; behind them allthe boyars lead the TSARITSA by the hand; theTSAREVNA is sobbing.)
Входит патриарх, святители, за ними все бояре. Царицу ведут под руки, царевна рыдает.
Who's there?Ah, 'tis the vestment—so! The holy tonsure—The hour has struck. The tsar becomes a monk,And the dark sepulchre will be my cell.Wait yet a little, my lord Patriarch,I still am tsar. Listen to me, boyars:To this my son I now commit the tsardom;Do homage to Feodor. Basmanov, thou,And ye, my friends, on the grave's brink I pray youTo serve my son with zeal and rectitude!As yet he is both young and uncorrupted.Swear ye?
Кто там?А! схима… так! святое постриженье…Ударил час! в монахи царь идет…И темный гроб моею будет кельей.Повремени, владыка патриарх,Я царь еще: внемлите вы, бояре:Се тот, кому приказываю царство;Целуйте крест Феодору… Басманов,Друзья мои… при гробе вас молюЕму служить усердием и правдой!Он так еще и млад и непорочен.Клянетесь ли?
BoyarsWe swear.
БояреКлянемся.
TsarI am content. Forgive meBoth my temptations and my sins, my wilfulAnd secret injuries.—Now, holy father,Approach thou; I am ready for the rite.
ЦарьЯ доволен.Простите ж мне соблазны и грехиИ вольные и тайные обиды…Святый отец, приближься, я готов.
(The rite of the tonsure begins. The women arecarried out swooning.)
Начинается обряд пострижения.Женщин в обмороке выносят.