The PRETENDER and a CATHOLIC PRIEST
Самозванец и pater Черниковский.
PretenderNay, father, there will be no trouble. I knowThe spirit of my people; pietyDoes not run wild in them, their tsar's exampleTo them is sacred. Furthermore, the peopleAre always tolerant. I warrant you,Before two years my people all, and allThe Eastern Church, will recognise the powerOf Peter's Vicar.
СамозванецНет, мой отец, не будет затрудненья;Я знаю дух народа моего;В нем набожность не знает исступленья;Ему священ пример царя его.Всегда, к тому ж, терпимость равнодушна.Ручаюсь я, что прежде двух годовВесь мой народ и вся Восточна ЦерковьПризнают власть наместника Петра.
PriestMay Saint Ignatius aid theeWhen other times shall come. Meanwhile, tsarevich,Hide in thy soul the seed of heavenly blessing;Religious duty bids us oft dissembleBefore the blabbing world; the people judgeThy words, thy deeds; God only sees thy motives.
PaterВспомоществуй тебе святый Игнатий,Когда придут иные времена.А между тем небесной благодатиТаи в душе, царевич, семена;Притворствовать пред оглашенным светомНам иногда духовный долг велит;Твои слова, деянья судят люди,Намеренья единый видит Бог.
PretenderAmen. Who's there?
СамозванецAmen. Кто там?
(Enter a Servant.)
Входит слуга.
Say that we will receive them.
Сказать: мы принимаем.
(The doors are opened; a crowd of Russians and Poles enters.)
Отворяются двери, входит толпа русских и поляков.
Comrades! Tomorrow we depart from Cracow.Mnishek, with thee for three days in SamborI'll stay. I know thy hospitable castleBoth shines in splendid stateliness, and gloriesIn its young mistress; There I hope to seeCharming Marina. And ye, my friends, ye, RussiaAnd Lithuania, ye who have upraisedFraternal banners against a common foe,Against mine enemy, yon crafty villain.Ye sons of Slavs, speedily will I leadYour dread battalions to the longed-for conflict.But soft! Methinks among you I descryNew faces.
Товарищи! мы выступаем завтраИз Кракова. Я, Мнишек, у тебяОстановлюсь в Самборе на три дня.Я знаю: твой гостеприимный замокИ пышностью блистает благородной,И славится хозяйкой молодой.Прелестную Марину я надеюсьУвидеть там. А вы, мои друзья,Литва и Русь, вы, братские знаменаПоднявшие на общего врага,На моего коварного злодея,Сыны славян, я скоро поведуВ желанный бой дружины ваши грозны.Но между вас я вижу новы лица.
Gabriel PThey have come to beg for swordAnd service with your Grace.
Гаврила ПушкинОни пришли у милости твоейПросить меча и службы.
PretenderWelcome, my lads.You are friends to me. But tell me, Pushkin, whoIs this fine fellow?
СамозванецРад вам, дети.Ко мне, друзья. Но кто, скажи мне, Пушкин,Красавец сей?
PushkinPrince Kurbsky.
ПушкинКнязь Курбский.
Pretender(To KURBSKY.) A famous name!Art kinsman to the hero of Kazan?
СамозванецИмя громко!(Курбскому)Ты родственник казанскому герою?
KurbskyHis son.
КурбскийЯ сын его.
PretenderLiveth he still?
СамозванецОн жив еще?
KurbskyNay, he is dead.
КурбскийНет, умер.
PretenderA noble soul! A man of war and counsel.But from the time when he appeared beneathThe ancient town Olgin with the Lithuanians,Hardy avenger of his injuries,Rumour hath held her tongue concerning him.
СамозванецВеликий ум! муж битвы и совета!Но с той поры, когда являлся он,Своих обид ожесточенный мститель,С литовцами под ветхий город Ольгин,Молва об нем умолкла.
KurbskyMy father led the remnant of his lifeOn lands bestowed upon him by Batory;There, in Volhynia, solitary and quiet,Sought consolation for himself in studies;But peaceful labour did not comfort him;He ne'er forgot the home of his young days,And to the end pined for it.
КурбскийМой отецВ Волынии провел остаток жизни,В поместиях, дарованных емуБаторием. Уединен и тих,В науках он искал себе отрады;Но мирный труд его не утешал:Он юности своей отчизну помнилИ до конца по ней он тосковал.
PretenderHapless chieftain!How brightly shone the dawn of his resoundingAnd stormy life! Glad am I, noble knight,That now his blood is reconciled in theeTo his fatherland. The faults of fathers must notBe called to mind. Peace to their grave. Approach;Give me thy hand! Is it not strange?—the sonOf Kurbsky to the throne is leading—whom?Whom but Ivan's own son?—All favours me;People and fate alike.—Say, who art thou?
СамозванецНесчастный вождь! как ярко просиялВосход его шумящей, бурной жизни.Я радуюсь, великородный витязь,Что кровь его с отечеством мирится;Вины отцов не должно вспоминать;Мир гробу их! Приближься, Курбский… Руку!Не странно ли? сын Курбского ведетНа трон, кого? да — сына Иоанна!..Всё за меня: и люди и судьба.Ты кто такой?
A PoleSobansky, a free noble.
ПолякСобаньский, шляхтич вольный.
PretenderPraise and honourAttend thee, child of liberty. Give himA third of his full pay beforehand.—WhoAre these? On them I recognise the dressOf my own country. These are ours.
СамозванецХвала и честь тебе, свободы чадо!Вперед ему треть жалованья выдать.Но эти кто? Я узнаю на нихЗемли родной одежду. Это наши.
Krushchov(Bows low.) Yea, Sire,Our father; we are thralls of thine, devotedAnd persecuted; we have fled from Moscow,Disgraced, to thee our tsar, and for thy sakeAre ready to lay down our lives; our corpsesShall be for thee steps to the royal throne.PretenderTake heart, innocent sufferers. Only let meReach Moscow, and, once there, Boris shall settleSome scores with me and you. What news of Moscow?KrushchovAs yet all there is quiet. But alreadyThe folk have got to know that the tsarevichWas saved; already everywhere is readThy proclamation. All are waiting for thee.Not long ago Boris sent two boyarsTo execution merely because in secretThey drank thy health.PretenderO hapless, good boyars!But blood for blood! And woe to Godunov!What do they say of him?KrushchovHe has withdrawnInto his gloomy palace. He is grimAnd sombre. Executions loom ahead.But sickness gnaws him. Hardly hath he strengthTo drag himself along, and—it is thought—His last hour is already not far off.PretenderA speedy death I wish him, as becomesA great-souled foe to wish. If not, then woeTo the miscreant!—And whom doth he intendTo name as his successor?KrushchovHe shows notHis purposes, but it would seem he destinesFeodor, his young son, to be our tsar.PretenderHis reckonings, maybe, will yet prove wrong.Who art thou?
Хрущов(бьет челом)Так, государь, отец наш. Мы твоиУсердные, гонимые холопья.Мы из Москвы, опальные, бежалиК тебе, наш царь, — и за тебя готовыГлавами лечь, да будут наши трупыНа царский трон ступенями тебе.СамозванецМужайтеся, безвинные страдальцы, —Лишь дайте мне добраться до Москвы,А там Борис расплатится во всем.Ты кто?
KarelaA Cossack; from the Don I am sentTo thee, from the free troops, from the brave hetmenFrom upper and lower regions of the Cossacks,To look upon thy bright and royal eyes,And tender thee their homage.
КарелаКазак; к тебе я с Дона посланОт вольных войск, от храбрых атаманов,От казаков верховых и низовыхУзреть твои царевы ясны очиИ кланяться тебе их головами.
PretenderWell I knewThe men of Don; I doubted not to seeThe Cossack hetmen in my ranks. We thankOur army of the Don. Today, we know,The Cossacks are unjustly persecuted,Oppressed; but if God grant us to ascendThe throne of our forefathers, then as of yoreWe'll gratify the free and faithful Don.
СамозванецЯ знал донцов; не сомневался видетьВ своих рядах казачьи бунчуки.Благодарим Донское наше войско.Мы ведаем, что ныне казакиНеправедно притеснены, гонимы;Но если Бог поможет нам вступитьНа трон отцов, то мы по старинеПожалуем наш верный вольный Дон.
Poet(Approaches, bowing low, and taking Gregory by thehem of his caftan.)Great prince, illustrious offspring of a king!
Поэт(приближается, кланяясь низко и хватая Гришку за полу)Великий принц, светлейший королевич!
PretenderWhat wouldst thou?
СамозванецЧто хочешь ты?
PoetCondescendingly acceptThis poor fruit of my earnest toil.
Поэт(подает ему бумагу)Примите благосклонноСей бедный плод усердного труда.
PretenderWhat see I?Verses in Latin! Blest a hundredfoldThe tie of sword and lyre; the selfsame laurelBinds them in friendship. I was born beneathA northern sky, but yet the Latin museTo me is a familiar voice; I loveThe blossoms of Parnassus, I believeThe prophecies of singers. Not in vainThe ecstasy boils in their flaming breast;Action is hallowed, being glorifiedBeforehand by the poets! Approach, my friend.In memory of me accept this gift.
СамозванецЧто вижу я? Латинские стихи!Стократ священ союз меча и лиры;Единый лавр их дружно обвивает.Родился я под небом полунощным,Но мне знаком латинской музы голосИ я люблю парнасские цветы.Я верую в пророчества пиитов.Нет, не вотще в их пламенной грудиКипит восторг: благословится подвиг,Его ж они прославили заране!Приближься, друг. В мое воспоминаньеПрими сей дар.
(Gives him a ring.)When fate fulfils for me her covenant,When I assume the crown of my forefathers,I hope again to hear the measured tonesOf thy sweet voice, and thy inspired lay.Musa gloriam Coronat, gloriaque musam.And so, friends, till tomorrow, au revoir.
(Дает ему перстень.)Когда со мной свершитсяСудьбы завет, когда корону предковНадену я, надеюсь вновь услышатьТвой сладкий глас, твой вдохновенный гимн.Musa gloriam coronat, gloriaque musam.Итак, друзья, до завтра, до свиданья.
AllForward! Long live Dimitry! Forward, forward!Long live Dimitry, the great prince of Moscow!
ВсеВ поход, в поход! Да здравствует Димитрий,Да здравствует великий князь Московский!